Грег Бир - Эон

— Китайцы могут опередить и нас через поколение или два.

— Ладно, на наш век хватит, — парировала она. — Появляется Камень, и мы перехватываем его, заявляем на него свои права, позволяем им слегка в нем покопаться в интересах международного сотрудничества… И что бы ни оказалось на Камне, он может с тем же успехом стать могильным камнем для Восточного блока. В наших руках невообразимо мощная техника. Господи, если бы мы могли спокойно сесть вместе с ними и обсудить… Но они слишком напуганы, а наш президент слишком глуп.

— Я не думаю, что «глуп» — подходящее слово. Скорее, шокирован.

— Он слишком мало знал о Камне, когда был избран.

— Он знал о его появлении, — возразил Лэньер. — Никто тогда не знал больше.

— Ладно, черт с ним, если он не в состоянии ничего понять, — сказала Хоффман, глядя на оконные жалюзи. — Когда вы были пилотом, — продолжала она, — вы однажды попали в катастрофу. Где вам хотелось оказаться, когда падал самолет?

— За штурвалом, — не колеблясь, ответил Гарри. — Мне так отчаянно хотелось спасти машину, что я даже не думал о том, чтобы катапультироваться. Он — самолет — был прекрасным созданием, и я хотел спасти его. Кроме того, я хотел предотвратить гибель других людей. Так что мы оба упали в озеро.

— Я не такая смелая, — сказала Джудит. — Я считаю, что Земля прекрасна, я хочу спасти ее и ради этого готова на все. И что я за это имею? Ведь ваш самолет не вызвал вас на ковер за то, что вы сделали, верно?

Лэньер покачал головой.

— А здесь происходит именно это. Так что я сказала себе: «Черт с ними со всеми». Я хочу быть на Камне, когда это произойдет.

— Если на Земле все провалится в тартарары, мы многие годы не сможем покинуть Камень. Даже лунные поселения не помогут нам.

— Земля выживет?

— Вряд ли, — вздохнул Лэньер. — Год отрицательных температур по всему Северному полушарию, эпидемии, голод, революции. Если библиотеки отражают нашу реальность, возможно, погибнет три или четыре миллиарда человек.

— Это не конец света.

— Нет. Это даже может не произойти.

— Вы в это верите?

Лэньер долго молчал. Хоффман ждала, устремив на него немигающий взгляд.

— Нет. Не сейчас. Может быть, если бы Камень никогда не появлялся…

Хоффман поставила свой бокал и провела пальцами по его краю.

— Ну что ж. Я намерена попытаться попасть туда. Не спрашивайте, как. Если это удастся, мы встретимся на Камне. Если нет… У вас будет много дел. Мне бы хотелось еще поработать с вами. — Она протянула руки и привлекла Гарри к себе, поцеловав в лоб. — Спасибо вам.

Полчаса спустя, после того как они выпили по три бокала, она проводила Лэньера к двери и сунула ему в руку сложенный листок бумаги.

— Возьмите это и используйте так, как захотите. Можете отдать генералу Герхардту или уничтожить. Вероятно, это сейчас уже не столь важно.

— Что это?

— Имя русского агента на Камне.

Лэньер зажал листок в кулак, не развернув его.

— Президент действует быстрее, чем я предполагала, — сообщила Хоффман. — Вероятно, завтра вы получите приказ закрыть библиотеки. Он хочет убедить Советы в том, что мы выполняем договоренности.

— Это безумие!

— Не совсем. Это политика. У него большие проблемы. Разве я не говорила? Да, сейчас я даже понимаю его. Я, наверное, пьяна. Впрочем, какое это имеет значение?

— Действительно.

— Тогда поступайте, как считаете нужным. Им потребуется несколько недель, чтобы обнаружить это и попытаться убрать вас. — Джудит улыбнулась. — Как только Васкес получит какие-то результаты, дайте мне знать, ладно? Еще не все карты разыграны. Некоторые сенаторы и ряд членов Объединенного Комитета — на моей стороне.

— Я сделаю это, — пообещал Лэньер, кладя листок в карман.

Джудит открыла дверь.

— До свидания, Гарри.

Агент, ожидавший в холле, невозмутимо посмотрел на него.

«Действительно ли я хочу это знать?»

Он должен знать.

Он должен подготовить Камень к тому, что может произойти.

Глава 15

Хайнеман пилотировал АВВП в одиночку, пользуясь его двигателями, для перемещения трубохода вдоль оси. Прошло всего сорок минут с тех пор, как он соединил вместе трубоход и АВВП в южной полярной скважине. «Земля» окружала его со всех сторон, вначале вызывая своеобразное чувство головокружения — каким образом здесь ориентироваться? Но он быстро адаптировался.

Используя радиомаяки, установленные в каждой камере, и сопоставляя данные, выдаваемые компьютерами АВВП, Хайнеман мог определить свое положение с точностью до нескольких сантиметров. Осторожно и любовно перемещал он комплекс из камеры в камеру, используя реактивные двигатели трубохода и аппарата и руководствуясь ведущей системой АВВП.

При приближении к очередной скважине его волосы вставали дыбом. В центре массивного серого купола виднелось крохотное отверстие. На самом деле его размеры превышали футбольное поле — никаких проблем, — но с такого расстояния оно было почти невидимо…

Он уверенно пролетел над темным готическим пейзажем пятой камеры, состоявшим из облаков, гор и ущелий. Входя в скважину между пятой и шестой камерами, Хайнеман отдал короткое распоряжение группе инженеров, ожидавших возле сингулярности: «Принимайте. Буду через несколько минут».

Хайнеман намеревался продеть нитку в иголку с первой попытки — медленно, но верно.

Соединенные друг с другом аппараты выглядели громоздко и чудовищно с точки зрения аэродинамики, но полету это не мешало. Близкая к вакууму среда у оси Камня не создавала никакого сопротивления.

Даже сосредоточившись на последней фазе доставки, Хайнеман не переставал думать о будущем полете.

Определенную сложность представляло возвращение. Когда трубоход войдет в скважину и окажется возле сингулярности, Хайнеман должен проверить крепления, переместившись на тридцать один километр вдоль оси. Снижение осуществлялось значительно проще — как ему говорили. Он мог спускаться почти по прямой вместо спирали, необходимой внутри вращающейся камеры.

АВВП должен был отсоединиться и уйти от оси с помощью коротких толчков двигателей, работавших на перекиси водорода. Затем он должен был падать без ускорения, встретив сопротивление на границе атмосферы, примерно в двадцати двух километрах от поверхности камеры и в трех километрах от оси. Толчки и восходящие потоки, вызванные силой Кориолиса и компрессионным нагревом, осложняли проход первого километра атмосферы. Пилот АВВП должен забыть многие истины, усвоенные на Земле.