Майкл Суэнвик - Кости Земли

– Кто вбил эту чушь тебе в голову?

– Я.

– Что?

Она издала веселый, самоуверенный смешок.

– Забавная история. В тысячах кинофильмов герой видит самого себя входящим в комнату и тут же узнает. Но когда это случилось со мной, я просто удивилась. Я не поняла, что за женщина залезла в мою палатку. И не понимала, пока она не вынула зеркальце и не попросила меня сравнить наши лица. Только тут стало ясно, что это я, но много старше. Она рассказала мне...

Гриффин впервые посмотрел на Сэлли.

– И ты поверила ей?

Ну конечно, Сэлли поверила. Незнакомка все-таки была ею. Какой резон обманывать саму себя? Поэтому она тут же согласилась выйти из состава экспедиции, взяла измененный список и пообещала соблазнить Гриффина после благотворительного бала. Затем Сэлли должна была убедиться в том, что он слишком устал, чтобы проследить за ее возвращением в тренировочный лагерь, и утром вручить ему листок.

Никто из близких знакомых Гертруды Сэлли, зная ее как невероятную врунью, не сделал бы и половины из перечисленного. Только она сама не представляла, как опасно ей верить.

– Теперь не важно, как это получилось, – сказала Сэлли. – Важно, что мы будем делать. Я считаю, что мы должны слетать в будущее и заключить сделку. В конце концов, все заключают сделки.

Он помотал головой.

– Путешествия во времени даны нам на достаточно строгих условиях. Мы нарушили чуть ли не все правила.

– Ну, нарушили и нарушили! Значит, нет теперь никаких правил! Мы с твоими Неизменными договоримся. Всегда можно договориться. Не бывает, чтобы нельзя.

– Исходя из моего опыта – бывает.

Гриффин осознал, что они находятся с разных сторон великой границы, разделяющей тех, кто занимается научными фактами, и тех, кто имеет дело с последствиями человеческих поступков. Или, проще говоря, тех, кто верит в рациональное устройство мира, и тех, кто знает, что с появлением в этом мире человека ни о какой рациональности не может идти и речи.

– Мы принадлежим к абсолютно разным вселенным, ты знаешь об этом?

– Ну так иди ко мне, – мягко сказала она, – потому что твоя вселенная больше не существует.

И это была правда, Бог свидетель. Гриффин чувствовал, как что-то шевельнулось в его душе. Не надежда (он никогда не лелеял надежд), но какая-то цель.

– Скажи мне кое-что, – попросил он. – Чего ты добивалась? Я имею в виду, та, вторая ты? Что она тебе сказала, что ты тут же принялась выполнять ее условия?

Неожиданно Сэлли покраснела.

– Она сказала мне, что я тебя люблю.

Закончив составлять приглашения, Гриффин взглянул на часы. До совещания осталось две минуты. Он заполнил пустые места и положил бумаги в «дипломат», чтобы позже отдать их курьеру.

Кто-то стукнул в приоткрытую дверь.

– Нас всего трое? – осведомился Джимми. Он кивнул Сэлли, она ответила ему фальшивой улыбкой.

– Ждем четвертого и последнего, – ответил Гриффин. – Он придет... прямо... сейчас.

Вошел Джимми. Увидев себя, он встал как вкопанный.

– Не нравится мне это, – сообщил он.

Его более пожилой вариант выглядел не на шутку встревоженным.

– Не помню я ничего подобного. А ведь такое я бы не забыл.

Он не сказал: «Я вижу, вы рискуете», но Гриффин понял его. Они работали вместе столько лет, что давно разучились говорить друг другу подобные вещи. Каждый так хорошо знал другого, что высказывал вслух только самое необходимое.

– Садитесь оба.

Гриффин взял кусок мела. Канцелярское оборудование в двадцать первом веке менялось часто – от белых электронных досок до специальных экранов, от панелей, понимающих человеческую речь, до других, реагирующих на жесты. Поэтому никто не мог в совершенстве овладеть всеми вариантами. Но пользоваться мелом и обычной черной доской умели все. Гриффин нарисовал три параллельные линии.

– Итак, вот соответствующие периоды маастрихтского, туронского и карнийского веков.

Большинство публикаций Гриффина относилось к хронокибернетике. Они имели разную степень сложности. Гриффин подозревал даже, что некоторые никто, кроме него, и прочитать не в состоянии. Но его главным вкладом в науку было изобретение схемы, использовавшейся для разбора различных событий. Она помогала не перепутать причины и следствия.

Порывистыми движениями он нарисовал поверх линий несколько соединенных между собой окружностей, представляющих основные зоны действия. Затем перечеркнул их разветвляющимися линиями последствий. В законченном виде схема представляла собой огромную аномалию, вызванную действиями Сэлли. Молодой Джимми втянул воздух сквозь сжатые зубы, пожилой угрюмо откинулся на спинку стула.

– Вот наша проблема, – сказал Гриффин. – Комментарии?

Джимми смерил Сэлли ледяным взором.

– Как, черт возьми, она пролезла в свою собственную историю? У нас же везде охрана?

– Она... Так, давайте-ка назовем старший вариант Гертрудой, чтобы избежать путаницы. Вот ее вектор. И чтобы ты, – кивнул он сияющей Сэлли, – не смела считать ее собой. Теперь вы – разные люди. Так вот Гертруда должна была иметь специальный допуск, который можно получить только у Старикана. Как она смогла это сделать, остается для нас загадкой.

– А мы не можем...

– Нет. Не можем. Гертруда испарилась на дальнем конце аномалии. Любой вектор под названием «Сэлли» будет линейным отображением действий от этой сидящей среди нас особы, которая ни в чем не виновата.

Пожилой Джимми прочистил горло.

– Вы уверены?

– А вы что-то имеете против? – тут же отреагировала Сэлли.

Гриффин поднял руку, призывая к миру.

– Это справедливый вопрос. Да, я уверен. Гертруда приложила немало усилий, чтобы обмануть Сэлли. Зачем? Мы не знаем и даже не догадываемся о ее мотивах. Поэтому не будем тратить время на догадки.

– Короче, что мы делаем сейчас? – спросил пожилой Джимми. Молодой вариант нетерпеливо подался вперед.

– Что бы ни случилось, надо спасать экспедицию. Мы должны поговорить с нашими спонсорами.

– Невозможно. Общение с Неизменными находится под юрисдикцией военных. Даже Старикан вынужден испрашивать у них разрешение.

– Знаю. Поэтому мы должны совершить бросок. Встретиться с ними на их территории. – Гриффин многозначительно помолчал. – Все вместе.

– Будет легче, шеф, – сказал Джимми, – если она с нами не пойдет.

– Это не обсуждается.

Гриффин давно не делал ничего, выходящего за пределы разрешенного, предпочитая действовать в рамках системы. Теперь же, делая рывок за границы дозволенного, он хотел иметь рядом и Сэлли, и Джимми. Каждый был незаменим в чем-то своем, оба прекрасно дополняли друг друга. И Гриффин собирался использовать их на полную катушку.