Джеймс Гарднер - Король в изгнании

Она слегка отодвинулась, посмотрев мне в глаза.

– Ты маленький безгрешный отец и значишь намного больше, чем мы надеялись, и намного больше, чем понимаешь сам. Мне очень жаль, что ты не можешь стать одним из моего вида хотя бы на эту ночь… чтобы ты перестал относиться ко мне как к детенышу, которому нельзя причинять вред. Меня воспитывали люди, Тилу; я не настолько наивна, как ты думаешь.

Она снова склонилась надо мной и поцеловала – легко и быстро, в щеку, – а затем мягко выскользнула из моих объятий. Я отпустил ее, ошеломленный тем, что она предлагала. Я не мог этого сделать, не мог – хотя она и была уже взрослой, она не могла знать… ее сбил с толку запах яда, вот в чем дело. И ее человеческое воспитание. После сказок вроде «Белоснежки» или «Золушки» Советница могла фантазировать о том, чтобы отдаться прекрасному принцу, но мандазары не могли по-настоящему чувствовать… не могли желать…

Или могли?

Она все еще была рядом, я мог ощущать ее легкий имбирный запах – и она ждала, когда я позову ее. Чтобы потянуться к ней, поцеловать ее. Но этого не стоило делать. Чего бы, по ее мнению, она ни хотела, это было противно ее природе. Я не мог воспользоваться своим преимуществом, сколь бы соблазнительным ни казалось просто отдаться, подчиниться, затеряться…

Советница, видимо, все поняла по моему лицу; она тихо вздохнула – еще одна манера, которую она переняла у вырастивших ее людей.

– Тилу, – прошептала она. – Я могу хотя бы сопровождать тебя? На Троян?

– Это опасно, – сказал я. – Там все еще идет война.

– Еще больше поводов для того, чтобы полететь с тобой. Вы, люди, будете выглядеть подозрительно, и вас могут принять за врагов. А я не буду привлекать особого внимания.

– Нет, будешь, – возразил я. – Ты слишком многого не умеешь. Не знаешь, как себя вести. А обычаи, которым тебя учили, не свойственны мандазарам. Ты будешь столь же выделяться, как и любой человек.

– Не буду, если ты меня научишь. Полет на Троян занимает десять дней, а я учусь быстро. Я буду учиться у тебя каждую свободную секунду.

– Но если я позволю тебе лететь со мной, – сказал я, – Зилипулл наверняка захочет тоже. И Хиб, Ниб и Пиб.

– Ну конечно, – ответила она, словно никто никогда в этом не сомневался. – Нам всем придется полететь вместе. – Она соблазнительно шевельнула вибриссами. – Ты ведь не хочешь, чтобы я была одна? – Вибриссы замерли. – Не хочешь?

В ее последнем «не хочешь» прозвучало такое томительное желание, словно она до сих пор надеялась, что я восприму ее всерьез. Но ведь я же не мог… не потому, что она была инопланетянкой, но потому, что она была столь молода и невинна…

И еще потому, что кроме нее были и другие женщины.

Если бы я сказал все это Советнице прямо, это смертельно бы ее обидело, так что я решил дать ей хотя бы одно, не имея возможности дать другое.

– Ладно, – сказал я. – Я поговорю с адмиралом Рамос насчет того, чтобы взять ваш улей с собой на Троян.

Тотчас же послышались радостные возгласы, и из соседней комнаты вывалились Зилипулл и трое рабочих.

– Троян! – завопил Зилипулл. – На Троян полетим, на Троян поглядим, на Троян полетим, на Троян поглядим!..

Возможно, он даже пел. И танцевал. У мандазаров это сложно определить.

– Я же тебе говорил, она сумеет убедить Тилу, – прошептал Хиб, гордо толкая Ниба в бок. – И ей даже не пришлось с ним спать.

– Разве ты не знаешь? – ответил Ниб. – Ей хотелось с ним спать.

– В конце концов, – добавил Пиб, – он король.

Глава 21

ОТБЫВАЕМ

Фестина вернулась на следующий день около полудня. К тому времени рабочие уже собрали вещи, Советница договорилась с соседними ульями, чтобы те присмотрели за овощными полями, а Зилипулл постоянно досаждал всем, путаясь под ногами. Из всех мандазаров он был наиболее взволнован, к тому же почти без перерыва рассказывал мне о том, что ему хотелось бы увидеть на Трояне, о местах, где ему хотелось бы побывать, о делах, которые ему хотелось бы сделать. В конце концов я не выдержал:

– Пойми, если нам повезет, наша нога даже не ступит на эту планету. Мы свяжемся по радио с пропавшими разведчиками, заберем их и улетим. Высаживаться мы будем только в том случае, если возникнут какие-то проблемы.

– Но Троян это, – настаивал он. – Это Троян. Это дом.

– Был дом! Никто не знает, что там произошло за последние двадцать лет. Возможно, там вообще все разрушено до основания. Знаменитые произведения искусства сожжены или похищены. Природа изуродована, земля изрыта окопами и бункерами.

Он отказался меня слушать. Из всех членов улья у Зилипулла были наиболее романтические представления о планете, которую он покинул в младенчестве. Воспитанию юного мандазара в духе его предков посвятили себя две пожилые женщины, сестры Уилла и Уолда. Насколько я понял, у них не было никакого представления о мандазарской цивилизации – все их знания о Трояне ограничивались десятидневной экскурсией, которую они совершили, когда им было лет по тридцать. Похоже, впечатления от этой поездки остались у сестер на всю жизнь, и именно потому они воспользовались возможностью приютить маленького мандазара и познакомить его с легендарной культурой его народа.

Неудивительно, что Зилипулл плохо говорил по-троянски и еще хуже по-английски. Он начал изучать человеческий язык слишком поздно – сестры не хотели «осложнять его умственное развитие чуждым влиянием». Когда они наконец поняли, что ему придется выучить английский, чтобы общаться со своими собратьями-мандазарами – остальные детеныши говорили именно на нем, – Уилла и Уолда стали учить Зилипулла использовать английские слова, сохраняя троянский синтаксис, чтобы не «разрушать связи в его мозгу», отвечающие за инопланетную грамматику. Впрочем, у меня возникло ощущение, что Зилипулл мог бы нормально говорить по-английски, если бы хотел, но поступает иначе исключительно из политических соображений. Он даже убедил других воинов изъясняться в той же манере, словно это был некий секретный код, доказывающий принадлежность к кругу своих.

Советница и рабочие явно недолюбливали Зилипулла за то упрямство, с которым он цеплялся за подобное коверканье слов и фраз. Самцы – даже если они крупные красные ракообразные – порой делают немало глупостей, думая, что таким образом произведут впечатление на девушек.

В этот день никто не занимался прополкой корнеплодов: когда скиммер Фестины опустился на дорогу, все мандазары, жившие в долине, сбежались на него посмотреть – разноцветная орда красных, коричневых и белых существ, и все они толпились и толкались, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Я вспомнил слова Сэм, наблюдавшей за мятежом с балкона дворца: «Словно аквариум в ресторане с морепродуктами – омары, сбившиеся в кучу».