Джеймс Гарднер - Король в изгнании

– Теперь уже не выяснить, – сказала Кайшо. – Корабля нет, все записи на нем стерты…

Я посмотрел на нее. Откуда Кайшо об этом знала? Она появилась лишь после того, как я все рассказал Фестине. Но прежде чем я успел открыть рот, заговорила Фестина – возбужденно и весело:

– Флебон и Олимпия должны знать, кто из адмиралов руководил миссией «Ивы». Любой уважающий себя разведчик потребовал бы объяснений, кто именно отдал столь безумный приказ. Черт побери, если надо, то они вломились бы в капитанскую каюту лишь для того, чтобы взглянуть на подпись на официальных документах.

– Значит, – пробормотала Кайшо, – если мы найдем Флебона и Олимпию, мы узнаем, кто из адмиралов поддерживает вербовщиков.

– И в итоге поднимем шум в Высшем совете, – сказала Фестина, – обвинив этого ублюдка в хищении собственности флота. И за передачу этой собственности тем, кто убил несчастного Вифтима и пытался убить меня. Совету это не понравится. Собственно говоря, Совет потребует крови лишь из-за того, что кто-то из них обделывал свои делишки у них за спиной. Мы оглянуться не успеем, как они схватят виновного и выпустят ему кишки, требуя имя, звание и личный номер каждого вербовщика на Целестин. Поступить по-другому будет означать укрывательство убийцы, а даже в Адмиралтействе сидят не полные идиоты.

Кайшо тихо рассмеялась.

– Зная Высший совет, можно сказать, что они устроят целое шоу, арестовывая каждого из вербовщиков поодиночке. Они продемонстрируют свои добрые намерения, послав Силы безопасности прямо на базу вербовщиков. Стоит загнать Совет в угол, как они разворачиваются на сто восемьдесят градусов, становясь центром всеобщего внимания и выступая в роли защитников слабых.

– Это в их стиле. – Кивнув, Фестина поморщилась, словно уже видела подобное много раз. – Но наша задача – остановить вербовщиков.

– Нужно выяснить имя этого адмирала, верно? – вставил я свое слово. – А единственные из тех, кто его знает, сейчас на Трояне.

– Верно, – согласилась Фестина. – Ты превосходно понимаешь ситуацию.

Глаза ее блеснули в сиянии ног Кайшо. Обе женщины смотрели на меня. Даже не видя лица Кайшо, я понимал, что она улыбается.

– Гм, – сказал я. – Значит, ты полетишь на Троян?

– Не только я, – ответила Фестина и положила руку мне на плечо. – Мне ведь понадобится проводник из местных, не так ли?

Кайшо рассмеялась. От ее смеха мне стало не по себе.

Глава 20

ЛЕЖУ РЯДОМ С СОВЕТНИЦЕЙ

Из того, что было дальше, я помню не многое – неожиданно я почувствовал себя настолько уставшим, что не в состоянии был даже думать. Смех Кайшо звучал подобно хохоту Ларри, становясь все громче и громче, пока не вытеснил из моего разума все остальное.

«Это опять яд», – успел подумать я, и все вокруг закружилось в лихорадочном вихре, а само время будто сошло с ума.

Сначала я лежал лицом вниз на земле, ощущая, как под носом у меня сновали мелкие насекомые; потом я вдруг оказался по шею в воде, а Зилипулл и адмирал тащили меня через канал. Затем я снова лежал на циновке рядом со столом королевы Мудрости и, кажется, заснул или просто лишился чувств на час или два…

Когда я очнулся, уже с несколько более ясной головой, было все еще темно, а рядом со мной уютно расположилась Советница.

Несколько ее ног нежно обнимали мое тело. Одна из ее верхних лапок поглаживала меня по щеке; шесть тонких пальцев были покрыты мягкой коричневой кожей. Пальцы были слишком длинными и лишены ногтей, но их прикосновения не казались мне необычными, скорее наоборот: каждую ночь королева назначала служанку, которая оставалась рядом со мной, пока я спал, на случай, если мне что-нибудь потребуется.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Тилу? – прошептала Советница.

Комната, где мы лежали, была не освещена, но из-за соседней двери сочился тусклый свет – вполне достаточно для того, чтобы Советница могла наблюдать за мной, пока я спал. Мандазары это обожают – вероятно, потому, что сами практически не спят. Им кажется весьма любопытным тот факт, что люди полностью лишаются чувств на время сна, и они воспринимают это как нечто странное и даже магическое. Некоторые из служанок на Трояне принимали анестетики, прежде чем улечься в постель рядом со мной: им хотелось лишиться сознания, чтобы почувствовать, каково это – «спать вместе».

Конечно, они не понимали, что эти слова означают для людей, – не в большей степени, чем Советница понимала, что ощущает мужчина, когда он просыпается и чувствует, как кто-то поглаживает его по лицу. Мандазары вообще никогда не думают о сексе, за исключением брачного периода. Они знают, что у людей с этим по-другому, но не слишком хорошо представляют, насколько… гм… насколько часто… насколько постоянно некоторые мысли возникают в воображении представителей вида «хомо сапиенс».

Стоит закрыть глаза, и голос самки будет звучать почти так же, как и голос обычной женщины. Таким же кажется и прикосновение ее лапки. Такое нежное…

Глядя на Советницу и ощущая, как ее пальцы касаются моей щеки, я вдруг обнаружил, что вспоминаю тот поцелуй на «Иве», запах духов, женщину, обнимавшую меня… Женщину, которая выглядела так же, как и адмирал Рамос, хотя и не была ею… И саму Фестину, которая лежала рядом со мной в темном лесу, глядя на звезды…

«Кажется, у меня до сих пор не в порядке с головой».

Фестина, конечно, была женщиной симпатичной, даже очаровательной, но она адмирал; что касается Советницы, то она лежала со мной в одной постели лишь потому, что я был болен. Откуда эти идиотские размышления по поводу каждого существа женского пола рядом со мной? А ведь у меня возникали мысли даже о Кайшо, в облегающей одежде и с опасно светящимися бедрами…

– Тилу, – прошептала Советница. – Ты о чем-то беспокоишься?

Я приподнялся и, взяв ее за лапку, осторожно отвел ее от моего лица.

– Может, все же не будешь называть меня Тилу, хорошо? Звучит как-то… – Я хотел сказать «кощунственно», но это бы ее расстроило. – Не стоит злоупотреблять этим словом.

– Прекрасно. Есть еще что-нибудь, что я должна или чего не должна делать? – спросила она шепотом, продолжая держать меня за руку с совершенно невинным видом.

Когда ты устал и одинок, то… вдруг она на самом деле имела в виду…

Нет. Этого не может быть.

«Не будь идиотом, – сказал я себе, – она всего лишь большое коричневое ракообразное».

Не помогло. Когда я жил среди мандазаров, они относились ко мне намного лучше, чем люди. Снова лежа рядом с одной из них, я вспоминал золотые дни, когда еще не началась война, и Сэм была жива, и все мы были на двадцать лет моложе…

Я высвободил руку из лапки Советницы и перевернулся на спину, чувствуя себя крайне неловко.