Шарон Ли - Дракон Кристалла

– А! – отозвалась тэй-Нордиф придушенным голосом. – Конечно.

Для взрыва радости это выглядело довольно бледно – и тэй-Велфорд немного подождал на тот случай, если будет что-то еще. Однако оказалось, что этим радостное изумление ученого тэй-Нордиф и ограничилось, так что тэй-Велфорд кашлянул, пробормотал: «Вот именно» и снова повернулся к своему экрану.

– Вы были знакомы с кем-нибудь еще из учеников Мастера? – спросил он, устремив взгляд на экран.

Молчание.

Он поднял взгляд.

– Ученый тэй-Нордиф! – резко сказал он. – Прошу вас меня слушать. Вы были знакомы с кем-нибудь из других учеников мастера дэа-Сила? В конце концов нет ничего необычного в том, что Странники заключают между собой союзы, чтобы какое-то время путешествовать и работать совместно.

Ученый тэй-Нордиф передвинулась в кресле.

– Я знала других только немного, – пробормотала она. – С самого начала я чувствовала, что основные посылки Мастера несут в себе изъян. И потому остальные не принимали меня в свою среду.

Тут был заметен всплеск старого гнева, который тэй-Велфорд нашел приятным.

– И как долго, – спросил он, – вы учились у мастера дэа-Сила?

Тут последовала короткая пауза.

– Только… только короткое время. Возможно, не больше трех месяцев по общему календарю.

Тэй-Велфорд нахмурился.

– Вы учились у него так недолго – и вдобавок нашли в его работе изъяны, – однако назвались его ученицей?

Она возмущенно посмотрела на него:

– Безусловно, назвалась! А как иначе? Работа Лиада дэа-Сила сформировала мою собственную. Если бы не было необходимым доказать ложность этих основных посылок и заменить их на правильные, мое обучение было бы широким, но бесформенным.

– Понятно. Так что итог всей вашей работы как Странника состоял в том, чтобы опровергнуть работу ученого, которого вы называете своим мастером?

Ученый тэй-Нордиф нахмурилась: возможно, ее задел его недоверчивый тон.

– Вы видели мою работу, Первый председатель, – напряженно проговорила она. – Я не делала секрета относительно монеты, которую я предложила башне в обмен на членство.

– Безусловно, – отозвался тэй-Велфорд, поворачиваясь от экрана, чтобы посмотреть прямо на нее, – я видел вашу работу, ученый. На самом деле я рассмотрел ее настолько подробно, насколько мне позволила моя собственная работа – и мне грустно говорить, что, оставаясь интересной, она несколько легковесна в отношении доказательств. Вы разбираете «восстановление» одной системы – но воспроизводимы ли эти результаты, ученый?

Она сжала губы и опустила взгляд на свои сложенные руки.

– Возможно, я поторопилась, явившись в башню и подав прошение о месте, – ответила она глухо. – Мне казалось, что предварительная работа красноречива. Но мне, вероятно, следовало дождаться второго результата.

Тэй-Велфорд пристально посмотрел на нее.

– Мне следует понимать это так, что такой результат существует?

– Безусловно! – В ее голосе появились нотки возбуждения. – Я поручила некоему пилоту физически оценить эту область и принести мне доказательства: координаты, показания спектрографов, данные.

– И где этот пилот? – перебил ее тэй-Велфорд. Ученый тэй-Нордиф чуть повела плечами:

– Опоздал на встречу. Вы ведь знаете, каковы пилоты, Первый председатель! Я прождала в доме моей покровительницы разумное время. Но потом, как я уже сказала, я почувствовала нетерпение. Я оставила послание, что меня можно будет найти в башне Озабэй, и полетела сюда, чтобы заявить права на место.

Он выгнул бровь, реагируя на такое нахальство.

– Вы были уверены в себе, не правда ли? Вы не считали, что допуск в башню Озабэй потребует усилий?

– Право, я считаю, что он требует максимальных усилий! Я много трудилась, я создала и проверила теорию, которая…

– Теорию, которая, – перебил он ее, – является прямой атакой на работу всей жизни одного из самых высоко ценимых Мастеров башни Озабэй. Вы знали, что такая работа обязательно обеспечит вам прием – и будучи принятой, вы были намерены облачиться в поддельную мантию учености!

Она воззрилась на него с открытым ртом – откровенно и некрасиво ужаснувшись. Тэй-Велфорд вздохнул.

– Моя работа, – с трудом выговорила она наконец, – моя работа революционна! Благодаря ей наше понимание природы и функций естественного порядка делает качественный скачок вперед, позволяя…

– Ваша работа, – отрезал тэй-Велфорд, – тривиальна и неоригинальна. Она ничего не доказывает. Хуже того, она является насмешкой над одним из лучших математических умов, которые занимались нашим искусством с той поры, как Озабэй тэй-Бендрил подарил нам теорию перехода.

– Как вы сме…

Он поднял руку, успокаивая и ее, и себя.

– Мир, мир! Приношу мои извинения, ученый. Как Первый председатель я обязан облегчать всем работу и устранять конфликты, а не создавать их. Скажите мне только вот что: вы смогли воспроизвести результаты?

– Тот пилот… – начала она. Тэй-Велфорд снова вздохнул:

– Ученый, вам остается надеяться на то, что ваш пилот прибудет с этими данными прежде, чем вы по прошествии двух дней предстанете перед Управляющими.

Он отодвинулся от своего рабочего стола и поднялся на ноги.

– У меня все, ученый. Благодарю вас за содействие.

Тор Ан отправился в Город Ученых на движущейся ленте, встав, словно старик, на почти пустую медленную полосу. Он мрачно цеплялся за петлю безопасности и пытался не обращать внимания на отчаянное головокружение.

В отличие от Корака с его беспорядочными улицами и песочного цвета зданиями, прижимающимися к песочного цвета земле, Землетуман парил. Вершины его башен терялись в полупрозрачных облаках, приглушающих свет местной звезды и придающих ему неопределенно-желтый цвет. Ветер, прикасавшийся к пылающему лицу, был прохладен, влажен и полон нежными ароматами множества растений, которые росли в стенных нишах и кадках, свисали с шестов и тросов и карабкались по стенам увенчанных облаками зданий. Сказать по правде, воздух был излишне влажным на вкус Тор Ана, и он старался дышать в медленном, неспешном ритме, подавляя в себе инстинкты пилота, требующие немедленно проверить клапаны давления и баки с водой, отыскать протечку…

Желудок из солидарности с головокружением начал создавать волны тошноты. Тор Ан перехватил петлю и решился на мгновение закрыть глаза. Увы! Это только ухудшило ситуацию, и пришлось пойти на компромисс, превратив глаза в узкие щелки и стараясь по возможности игнорировать неприятные ощущения, связанные с движением.

«Уже скоро», – пообещал он себе. Скоро он попадет в Город Ученых и сможет сойти с ленты. Скоро он окажется в кабинете ученого тэй-Палина: он будет сидеть в кресле – и, возможно, даже пить чай, если ученый будет склонен добром вспомнить тетушку Дженсу.