Роберт Мак-Каммон - Жизнь мальчишки (Том 2)

- Вот и вся история. - Шериф Эмори закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на костлявом колене. - Как ты смотришь на то, Том, чтобы пойти добровольцем?

- Ни за что! - выкрикнула мама. - Ты что, Джей-Ти, спятил?

- Мне очень жаль, Ребекка, что приходится просить о таком Тома. Мне жаль, клянусь Богом. Но делать нечего, один или вдвоем с Марчетте я не справлюсь.

- Тогда найди кого-нибудь другого, только не Тома! Зачем тебе нужен именно он?

- Так ты ответишь мне, Том? - настойчиво повторил шериф.

Отец молчал, стоя рядом с камином, в глубине которого трещало полено. Его взгляд переходил от шерифа к маме и обратно к шерифу, и по пути он быстро глянул на меня. Потом отец опустил глаза в пол и засунул руки глубоко в карманы.

- Не знаю, что и сказать.

- Но ты согласен, что моя просьба справедлива?

- Да, это так. Но кроме того, я знаю, что всей душой ненавижу насилие. Я органически не перевариваю все, что связано с оружием и дракой. В особенности после того.., что творилось со мной последние месяцы. Это все равно что ходить по яичной скорлупе с привязанной к спине наковальней. Я знаю, что вряд ли смогу заставить себя поднять пистолет, нажать на курок и в кого-то выстрелить. Стоит мне это представить, как внутри у меня все сжимается.

- Тогда ты пойдешь безоружный, Том. Совсем не обязательно иметь с собой пистолет. Просто мне нужно, чтобы кто-нибудь был рядом со мной, чтобы Большое Дуло увидел, что убийство не сойдет ему с рук.

- Если только он не перестреляет всех вас там же на месте! - в отчаянии крикнула со своего кресла мама. - Нет и нет! Последние месяцы Том пережил тяжелый стресс, он не пригоден для такого дела ни морально, ни физически, он...

- Ребекка! - не выдержал отец. Мама замолчала. - Я сам могу за себя сказать, - добавил он.

- Только скажи мне "да" или "нет", Том, - почти умолял шериф Эмори. - Мне необходимо знать точно.

Отцу пришлось несладко. Он мучился. Я видел, как мука эхом отражается на его лице. Он не знал, что ему выбрать, что правильнее, на что решиться; его душа разрывалась на части и корчилась, внутри него все изнывало от муки, и ледяная рука человека со дна озера Саксон не отпускала его затылка.

- Нет, - проговорил наконец отец. - Я не могу пойти с тобой, Джей-Ти.

Быть может, Бог меня простит. После простит. Но все, что я мог подумать в тот момент, это было слабак. Невиданной силы горький стыд моментально поднялся в моей груди. С горящими ушами я вскочил на ноги и бросился в свою комнату.

- Кори! - крикнул отец. - Подожди!

- Хорошо, это мне и нужно было услышать! - сказал шериф Эмори. Он поднялся, подобрал с кофейного столика свою шляпу и крепко нахлобучил ее себе на голову. Шляпа помялась и села криво, звезда шерифа перекосилась.

- Отлично, черт возьми! Куда ни плюнь, все только и говорят, что давно пора упрятать Блэйлоков за решетку, кому ни лень, все пинают меня за то, что я кормился их грязными деньгами, но как только представляется возможность что-нибудь сделать, все прячутся в кусты и тянут туда своих братьев, мужей и дядьев и всю родню. Когда после болтовни дело доходит до стрельбы, никого рядом нет! Отлично, черт возьми!

- Мне очень жаль, Том, но я действительно не могу... - начал было отец.

- Забудь, Том. Сиди дома в тишине и покое. Спокойной ночи.

Шериф Эмори вышел за дверь на улицу, на холод. Под его ногами зашуршали и затрещали листья. Вскоре все звуки стихли. Отец подошел к окну и посмотрел, как шериф садится в машину.

- Не расстраивайся, - сказала мама. - Он найдет себе других добровольцев.

- А что, если никто не пойдет с ним? Что, если все предпочтут отсиживаться в кустах?

- Это будет означать, что в городе никому нет дела до закона и порядка, если в нем некому помочь шерифу. Это будет означать, что Зефир заслуживает того, чтобы его стер с лица земли ветер и иссушило солнце.

Отец повернулся к маме от окна; она увидела, что его губы сжаты в тонкую полоску.

- Но мы и есть Зефир, Ребекка. Ты, я. Кори, шериф Джей-Ти. И те десять человек, чьи дома он уже обошел и кто отказался идти вместе с ним защищать закон, которые предали закон, как и я, - все мы и есть Зефир. Не дома и не улицы Зефира падут первыми, солнце и ветер в первую очередь иссушат и развеют в прах души его жителей.

- Один ты не сможешь помочь ему, Том. Ты не сможешь сражаться со всеми Блэйлоками в одиночку. Если с тобой вдруг что-то случится... - Она не нашла в себе сил закончить фразу до конца, потому что стоило только подумать об этом, как на душе становилось смертельно холодно.

- Может, шериф и поступил дурно, но он заслуживает помощи. Я должен пойти с ним.

- Нет, не должен. Ты не солдат, Том, и не полицейский. Блэйлоки убьют тебя, ты и глазом не успеешь моргнуть.

- Значит, тогда мне придется постараться моргать чаще, - холодно ответил папа, и его лицо окаменело.

- Делай так, как сказал тебе Джей-Ти. Останься дома в безопасности. Ты нужен нам. Хорошо?

- Хороший же пример я подаю Кори. Ты заметила, как он посмотрел на меня?

- Он все поймет, - отозвалась мама и попыталась улыбнуться. - Как насчет хорошего куска яблочного пирога и чашечки кофе?

- Мне в рот ничего не лезет, будь то яблочный пирог, кокосовые пирожные или пирожки с курагой. Все, что мне сейчас нужно, это... - Отец замолчал, потому что от переполнявших его грудь эмоций не смог дальше сказать ничего. Покой, вот что он, наверное, имел в виду. - Я пойду поговорю с Кори, - сказал он маме и, остановившись перед моей дверью, тихо постучал.

Я сказал, что можно войти. В конце концов, он был мой отец. Отец присел ко мне на кровать, и я даже не поднял на него глаз, продолжая рассматривать комиксы "Черный орел".

Прежде чем отец подошел ко мне, я вспомнил, что говорил Вернон Такстер: Шериф Эмори неплохой человек, но он плохой шериф. У него нет хватки и нюха настоящей гончей. Судя по тому, что рассказал шериф Эмори, нельзя было сказать, что он не заботится о своей семье. Отец прочистил горло.

- Ну что, как я понимаю, я пал в твоих глазах ниже некуда, верно? Хуже кролика трусливого, так?

В другой раз я, наверное, улыбнулся бы ему в ответ. Но тогда я рассматривал одну и ту же страницу, тщетно пытаясь проникнуть в смысл мира, состоящего из эбонитово-черных изящных самолетов и смелых и сильных людей с крепкими челюстями, никогда не медлящих пустить в ход в борьбе с несправедливостью и кулаки, и недюжинный разум.

Наверное, я кривил душой. Потому что мне хотелось поступить совсем иначе. Совершенно иначе. Отец всегда и во всем видел меня насквозь и мог прочитать мои мысли с одного беглого взгляда.

- Мир - это не книжка комиксов, сынок, - сказал он. Потом дотронулся до моего плеча, поднялся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.