Владимир Савченко - Время больших отрицаний

И в иной Вселенной? В какой? В промежуточной, Контактовой?..

Так провели немало К-суток — почти вне времени; наблюдали, прикидывали: что дальше?

…добела раскаленное острие башни

вонзалось в тьму Шара

в нем мощно жила иная Вселенная

рядом — и недостижимо далеко

в их власти — и властвовала над ними

День текущий 6.5566 октября ИЛИ

7 окт 13 ч 21 мин Земли

7+3 окт 7 ч Уровня К6, Капитанского Мостика

18 К-лет от образова Полигона

Светит 65-е МВ-солнце

Считать их начали сразу — датчик, встроенный в автоматику солнцепровода. Любарский настоял, чтоб фиксировали спектральный класс и температуру.

…Он смотрел на лица сотрудников: скажи им сейчас, что «с ними делается», — рассмеются в лицо. Они делают, они! От всей души. Работают во Вселенной. Даже у стареющей Люси Малюты глаза блестели, щеки румянились, как от хорошей любви.

Считать МВ-солнца это было новшество — и для ее Табло времен тоже. Это возвышало. Считать умеем — уже умные.

(Интересна, действительно, эволюция этих табло и экранов: сначала на

них были только времена К-уровней башни, они все добавлялись с ростом ее; ну, затем еще дни с дробью по-любарски.

После открытия Меняющейся Вселенной прибавились Шторм-циклы миропроявлений в ней. Потом присоединили дни (и галактические микросекунды, примерно равные суткам) начавшегося Дрейфа М31. Теперь пошли МВ-солнца, их будет навалом.

Что-то на них появится дальше?..)

От 7-го десятка наладились, наконец, стабильные светила, крупные и яркие.

Странны были и звездные МВ-небеса над полигоном — каждую ночь новые. Они, с одной стороны, были прекрасны — куда роскошнее привычного неба над Землей! — а с другой, таковы, что трудно было принять их всерьез. Созвездия менялись на глазах, все звезды перемещались со скоростями спутников в земном небе.

Так происходило от того, что импульсной синхронизацией солнцепровод передавал сюда не просто свет солнц и звезд из Меняющейся Вселенной, а, образно говоря, сжатый репортаж о многомиллиардолетней жизни этих шаров в ней, в окраинной галактике. Вместе с их собственными движениями и изменениями вида за их долгую жизнь.

Но вот линии через диски сперва не поняли. Некоторые солнца пересекали дуги; всегда по краю — снизу, сверху, сбоку. Чаще одна, иногда две.

Климов догадался первый:

— Растакую маму, это же планеты там! Вычерчивают свои орбиты.

Да, это было они. Синхронизовать их обороты вокруг своего светила уже невозможно, да и не нужно — вот и «вычерчивали», оказываясь всякий раз на новом месте, учебниковые, предсказанные Кеплером эллипсы.

Это тоже был Вызов. Так в темном небе над полигон-корытом себя блистательно, в полный разворот демонстрировала Вечность.

День текущий 6.5949 октября ИЛИ

7 окт 14 ч 16 мин Земли

7 + 1 окт 4 ч Уровня зоны

Минул первый К-год работы Солнцепровода

Светит 455-е МВ-солнце

На 5-й сотне солнц все стало привычно, нормально. Система работает. Ну, и ладно. Что дальше?

Мендельзон (дважды посетив К-полигон, на «Бригантине» и на НПВ-глиссере, выкурив там сигару под бело-фиолетовым 412-м солнцем с яркими звездами в окрестной тьме — по возвращении): Как это у классика-то сказано: «Жомини да Жомини, а о водке ни пол-слова!»

Буров (настороженно): Вы это к чему?

Мендельзон: Так ведь и у нас здесь почти так: солнца да звезды, звезды и солнца… а землицы-то там нет! Нету. Нетути! А ведь по ней, грешной, все ходим, на ней все обитает. Ее-то бы и освещать, и согревать. А пока что наличествует жестяная… титановая, простите — туфта. Металлическое корыто с баржами.

Буров (не слишком уверенно): Добудем и землицу. Должны.

Так, будто трава сквозь асфальт, пробивалась основная проблема. Тоже библейская, из той же главы первой.

7 окт 16 ч 21 мин Земли

7 + 83 окт 2 ч Уровня К122, «пецария»

3 К-года (три земных часа) солнцепровода;

21 год от образова Полигона;

…не прошли еще сутки от того,

как застелили сей гектар с гаком,

«стадион», металлическими листами.

Но в башне проведены многие К-дни, на полигоне прожиты недели и месяцы. Соразмерное Вечности время своего не упустит.

Вскоре на НПВ-баржах, перемещаясь внутри К-полигона на сотни километров, исследователи и наладчики начали загорать под солнцами из Меняющейся Вселенной. Светили все они странно, непривычно, да еще в компании со звездами — но загорать под ними было можно. Вполне.

Это тоже был эксперимент.

Итак, «верхняя», солнечная проблема была решена. Самое хлопотное исполняла поисковая автоматика Малюты и Бурова: всегда находила системой ГиМ-2 подходящую окраинную галактику, жизнь которой растягивалась на десяток земных секунд. Одна галактика обеспечивала одно МВ-солнце. Углубленные же в ядро Шара жили доли секунды.

(Было и осложнение: некоторые «вечные светила» менялись за день, на глазах: одни тускнели, другие накалялись, третьи меняли цвет — будто медленно мерцали. Некоторые угасали, иные вспыхивали.

Так получалось, когда фотоэлементы солнцепровода ненароком выбирали переменную звезду-светило. Пришлось подключить Любарского и Климовва; они ввели в персептрон-автомат дополнительные признаки для отбора. И с 5-й тысячи пошли только стабильные, ровно и устойчиво светящие солнца.)

Впрочем, меняли свой свет-спектр и они.

…И над землей нашей светящее и греющее нас Солнце меняется от утра к вечеру: утром восходит желтое и большое, днем в высях малое и белое, на закате алое и снова большое… но это проделки атмосферы и оптический обман. Солнце наше какое было в неолите, таково и сейчас. Солнца же Бурова из МВ меняли вид свой над полигоном, потому что изменялись в течении своей Вселенской жизни, от младости к старости. И в следующий К-день так светило другое, новое.

Солнца были на раз. «Вечные» звезды на раз. Полигон-корыто, баржи, ящики НПВ-шлюзов, телескопы-Ловушки — и, главное, сами люди, работники Института — были вечнее светил.

Так протек день Пуска Солнц. Один-единственный день 7 октября.

Отсчет их — с единственным перерывом на 8 часов в Новогоднюю ночь (на 2880 солнц) — сохранится до конца. Даже когда на полигоне исчезнет еще не созданный Д-Материк.

А весь проект, если считать от идеи и первых расчетов, сделался за последние дни сентября и первую неделю октября; помножьте на среднее К24 для нескольких тысяч увлеченных и хорошо обеспеченных работников высоких квалификаций — и вы представите себе их труд.