Владимир Савченко - За перевалом

В это время благодаря нейтриду и атомному ядру особенно развернулось космоплавание; улетела к Проксиме и а-Центавра Первая звездная экспедиция.

Возник и все расширялся стационарный пояс Космосстрой. Начали обживать Луну.

Вам, наверное, и невдомек, что и она была не такой, что ее моря прежде были морями только по названию – пыльные выемки от метеоритов; и атмосферы там не было. Все можно: выделить воду из камня, запускать звездолеты, осадить пыль – были бы знания да энергия. Но – по тому балансу между ними, о котором я говорил, – оказывается небезразличным, какая это энергия, откуда она берется…

Теперь посмотрите внимательно на планету больше ее такой вы не увидите.

Смотритель умолк. Дети и Берн, затихнув, смотрели на волнообразное мелькание лет на крутых боках Земли.

Хороша была Земля XXI века. Сине-зеленые воды океанов с пятнами туч над ними, айсбергами в приполярных зонах, бликами солнца. Зеленые… нет, уже желтые… вот серые, вот в белой пороше, снова серые и снова зеленые переменчивые в мелькании времен года материковые просторы средних широт; только зимы там с каждым годом отползают все выше. Красно-коричневые, желтые, сизо-оранжевые извивы и ветвления горных хребтов с нашлепками-ледниками на вершинах; уменьшаются только эти нашлепки. У подножий и по бокам гор темно-зеленая окантовка лесов, и они поднимаются с каждым годом все выше. Устойчивая зелень тропиков и субтропиков пронизана голубыми нитями рек и каналов. Ржавые пятна городов светлеют, кварталы и микрорайоны в них будто расплываются в зелени, в голубизне чистых вод.

– Красавица, – молвил Тер, – жемчужина среди планет. И не только в Солнечной. Теперь, после веков звездоплавания, мы можем оценить, какое сокровище имеем и едва не утратили. Среди сотни исследованных планет у многих звезд нет ни одной, которая. была бы близка к нашей по выразительности, по антиэнтропийному блеску. Даже на планетах с атмосферой, влагой и достаточным освещением все в таком смешении, что о сложных формах жизни там и речи быть не может. Да и Земля-матушка такой была не всегда: миллиарды лет – от катархея, мезозоя, палеозоя – она все четче разделяла стихии, вымораживала избыток влаги в ледники на полюсах и в горах, осаждала муть в первичном океане, соединяла ручейки в реки, вырабатывала все более совершенные формы жизни… Все входило в ее выразительное великолепие: вершины и глубины, полярный холод и тропический зной, бури и штиль, плотность тверди и легкость облаков.

Вот… смотрите, как сейчас разрушится эта краса и выразительность – за минуты для нас, за десятилетия для современников! – Голос смотрителя звучал гортанно, он волновался. – Разрушится, потому что под видом прогресса люди все-таки вырабатывали рассеянное тепло. Ядерное уран-плутониевое солнце незримо пылало на планете, соперничая своим спрятанным в реакторах блеском с солнцем настоящим. Избытки тепла сбрасывали в реки, моря и океаны. Вода – прекрасный аккумулятор, но всему есть предел. Люди быстро привыкали к тому, что там, где было холодно, становилось тепло, где было тепло, становилось жарко, где было жарко, становилось адски жарко. Но планета к такому привыкнуть не могла, она стала меняться.

Пульсирующие в противофазе шапки льда и снега у полюсов начали уменьшаться.

Вот линия снегов не достигает 60-й параллели. Вот серо-зеленый покров, помигав, навсегда остается за Полярным кругом. А вот и на острова Северного – уже больше не Ледовитого океана пришла вечная весна-осень. Сокращаются ледяные поля Антарктиды; черные области не виданной ранее суши обнажаются по краям ледового материка. Тают – тоже от краев – льды Гренландии и Исландии.

Водное зеркало планеты расширяется.

У Берна перехватило дыхание, когда он увидел, как океан поглощает сушу. В кинематографическом мелькании лет уменьшались долины Амазонки и Параны, вода заливала восточные равнины Южной Америки; континент этот утрачивал прежние очертания. Расширился Гудзонов пролив, слилось с морем Бофорта Большое Медвежье озеро на севере Канады. Дельты и низины рек, впадающих в океаны, превращались в заливы, а они все наращивались вверх по течению.

И вот в нижней части поворачивающегося шара за минуты – то есть за считанные десятилетия – дрогнул очертаниями, расплылся, разломился по ножевым линиям хребтов, растекся в океан двухкилометровой толщины вечный пласт льда:

Антарктида, главный холодильник планеты. Из-подо льдов обнажаются вольные контуры… многих островов: крупных, разделенных узкими проливами, гористых – все-таки архипелагом оказалось то, что считали материком. На полярных еще дотаивают льды, а северные уже зеленеют.

– Так началось Потепление… Видите, облачный покров сплошь обволакивает планету – а вот его вроде как нет, только картины поверхности снова черно-белые. Это что?

– Инфракрасная съемка! – пискнули с мест.

– Именно. С точки зрения науки это было интересное географическое явление – Потепление. Растаявшие льды добавили к уровню Мирового океана шестьдесят метров. Но это было еще не все: от происшедшего перераспределения масс на поверхность стали «выжиматься» подпочвенные и подземные воды – тот незримый Пятый океан, который по запасу влаги не уступал видимым. Он добавил свои десятки метров к уровню затопления. Четвертая часть материковой и островной суши могла стать морским дном. Самое неприятное было в том, что на этой части суши жила половина человечества, на ней расположилось большинство городов, полей и промышленных комплексов…

Поэтому люди, как могли, препятствовали развитию этого явления.

Лектор нажимал клавиши на пультике, на шаре выделялись увеличенные участки.

Берн видел, как перекрыли дамбой Гибралтарский пролив – Средиземноморье защищено от вод Атлантики. Нитка дамбы протянулась через Скаггерак от северной оконечности Дании до юга Норвегии: заперта Балтика.

Выше, северо-восточнее, заперто плотиной гирло Белого моря.

Но далее северные низменности оказываются беззащитны перед океаном: слишком велика протяженность низкого берега.

На юге планеты океан по долинам рек Муррей и Дарлинг вторгается в глубь Австралии. В Китае он заливает низовья Хуанхе и Янцзы, под водой оказывается общая долина этих рек, самая населенная часть страны. Столь же быстро уходят под воду населенные низовья Ганга и Инда.

Но вот попытка океана подняться вверх по долине Амура отражена дамбой.

Сохраняет очертания Африканский материк, который почти весь представляет возвышенное плато.

Неизменны и контуры Японских островов. Исчезают, тонут коралловые острова в Тихом океане, уходят под воду полукольца из лагун.