Екатерина Белецкая - Верю, судьба!

"Кто же мы такие? - отрешенно думал Атис. - Кто я сейчас? Человек или что-то иное?"

До Услады было почти шестьсот километров, лететь предстояло еще дня два, а то и три. Возможно, они добрались бы быстрее, но им приходилось лавировать, облетая на порядочном расстоянии населенные пункты - маленькие городки и села, которых при приближении к столице становилось всё больше.

Когда они пролетали мимо очередного села, Атис вдруг сказал:

- Знаешь, а я тут родился, неподалеку. До этой деревни километров двадцать пять на запад.

- А я родилась в Песках, - рассеянно откликнулась Касси. Она смотрела вперед, туда, где на горизонте, как ей казалось, могли показаться неимоверно пока далекие здания Услады. - Тебя в детстве продали, верно? Ты после там был хотя бы раз?

- Нет, не был, конечно, - отозвался Атис. - Кто бы меня выпустил.

Они разговаривали негромко, обострившийся слух позволял говорить, не напрягаясь, хотя цветы летели метрах в десяти друг от друга. Новые способности оказались весьма приятными, что говорить. Слух, зрение, восприятие. К хорошему привыкаешь на редкость быстро.

- Слушай, - вдруг оживилась Касси, которой пришла в голову неожиданная мысль. - Помнишь, что было сказано в пирамидке насчет "древнего рода"? Может, твои родители что-нибудь об этом знают? Когда мы еще рядом пролетать будем? Другого случая может не представиться, а лететь тут всего ничего.

- Думаешь? - Атис подвел свой цветок поближе. - Вообще, ты права. Мы потеряем всего ничего, ну, часа четыре. Только про древний род - это фигня. Какой он, на фиг, древний?

- Ну, мало ли, - пожала плечами Касси. - Может, у них на самом деле древняя история, откуда ты знаешь. Так что, летим?

Ее цветок слегка накренился, начиная разворот в указанную Атисом сторону.

- Летим, - согласился Атис. - Интересно, вспомню я хоть что-то? Речку помню, замок поломанный, которым сарай запирали. Брата, урода редкого, тоже. Сучонок белобрысый, Юрка. Бил меня цепью, прикинь. По ногам. Чтобы я не плакал.

Атис замолчал, нахмурился. Родители… их словно и не было в его жизни. Другим детям доставалась и своя порция ласки, иногда и поцелуй на ночь - но только не ему. Он их любил, как умел, а они, как только подошел срок, поспешили от него избавиться.

Жизнь - за восемь тысяч условных единиц и десять мешков сахара. Черт знает что. Почему ему сейчас кажется, что это неправильно? Ведь раньше он думал, что всё верно, всё так и должно быть? Почему этот черноволосый голубоглазый мальчишка только сейчас поднял голову и посмотрел в глаза Атису-взрослому, словно спрашивая - за что я был предан, как же это получилось?

"Не знаю, что там за деревня, - подумалось Касси, - но как бы нас не испугались". Босиком, растрепанные, раздетые. Вот только не ищут ли Атиса и здесь? В принципе, это возможно, хотя вряд ли кому-то придет в голову, что он отправится к родителям. Надо быть, однако, осторожнее. То, что искать могут и ее тоже, Касси в голову не пришло.

- Интересно, узнают ли они тебя, - сказала она спустя некоторое время. - И никакого брата наверняка там уже нет. Столько лет прошло. Имя у тебя странное, действительно. Алмазные ведь сами себе имена придумали, у меня тоже псевдоним. Ты говорил, за восемь тысяч продали? Негусто, негусто для отпрыска древнего рода. Это что, фамилия твоих родителей такая - Сигна?

- У моих родителей фамилия Топорковы, - машинально ответил Атис. Он всё никак не мог отвлечься от своих мыслей, поэтому вопрос Касси застал его врасплох. - А за восемь тысяч - нормально. Для секретариата.

- А стал грузчиком, - хихикнула Касси, и ее цветок на миг всплеснул лепестками. - Извини, без обид. Так почему же все-таки ты Атис Сигна, а не Антон Топорков, к примеру?

- Не знаю, почему, - ответил Атис. - Никогда про это не задумывался. Ну, Сигна, и Сигна. Какая разница?

Возможно, разница и была. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что живут они, как слепые и глухие кроты. Вокруг море информации, сведений, а они проходят мимо, всё мимо, прямо под носом, только толку никакого нет. Совсем.

"Как же тут убого, а я и забыл, - подумал Атис, когда они, оставив цветы на заднем дворе, шли к дому, где он прожил до одиннадцати лет. - Какая нищета".

Вереница домов, занесенных снегом, заборы из жердей, слепые окна. Ночь стремилась скрыть то, что они видели сейчас, но даже она была бессильна что-то изменить. Серые от старости бревна, отродясь не крашенные, покосившаяся, вечно открытая калитка, ведущая на деревенскую улицу, дровяной сарай, в котором дров - кот наплакал, мертвая тишина кругом - деревня ложилась с наступлением темноты. Да еще и электричество давали только с шести до восьми, а дальше крутись, как хочешь.

Ботвиново, как и множество таких же сел, делало Общее Дело - выращивало сахарную свеклу. Сейчас, по идее, положено было заниматься подготовкой техники к новому сезону - гигантские шестиместные трактора "Белорусы" перебирали, смазывали, меняли износившиеся детали, но на практике вся подготовка сводилась к тому, что механизаторы приходили на работу, в мастерские, и напивались там, а затем, так ничего и не сделав, расползались по домам. Скотины в Ботвиново почти никто не держал, разве что кур да кролей, огороды, правда, сажали, а потом продавали случайным покупателям "деликатесы" - те же соленые огурцы и капусту. Продавали бартером, чаще всего - в обмен на сахар, соль и такие необходимые вещи, как материя и обувь.

Касси и Атис стояли перед низкой, обитой ватином дверью, ведущей в дом, и всё никак не решались постучаться. Атис не мог справиться с охватившей его робостью, а Касси решила почему-то, что в данной ситуации ей отводится вторая роль, и пока ничего не предпринимала. В конце концов, это дом Атиса, пусть бывший, ему и действовать. Тем более, что за все тридцать два года своей жизни Касси ни разу не была в настоящей деревне, и представление о жизни в подобных местах имела весьма смутное, что-то из разряда "воду там черпают ведрами из колодца, а в сарае живут петухи". Поэтому окружающее казалось Касси нереальным, как ожившая бредовая сказка - гораздо менее реальным, чем надоблачный мир, в котором она провела всего одни сутки. Прохлада снега и ободранных досок под босыми ногами, море незнакомых и не слишком приятных запахов, большинству из которых Касси не знала даже названия. Чужая жизнь. И вот здесь Атис вырос. По этому двору он бегал мальчишкой, эту дверь открывал тысячи раз…

- Ну что же ты стоишь, - напомнила Касси, тихонько ткнув Атиса в спину. - Стучись, раз уж мы пришли.

- Чего? - Атис переминался с ноги на ногу, не потому, что ему было холодно, а от нерешительности. - Ну, сейчас. Ага…