Екатерина Белецкая - Верю, судьба!

- Сволочи, немедленно отвечайте, кто разнес полдома!!! - Чудов заорал так, что задребезжали случайно уцелевшие в окнах стекла. - Кончайте врать!… Прижать бы вас так, как положено, скотов!…

- Ну не знаем мы, - упорно стояла на своем травница. - Приехали, а тут такое. Ну, думаем, дела.

- Значит, так, - жестко сказал Чудов. - Ом-мани, поскольку ты принадлежишь моей… гм… дочери, то сейчас переходишь ко мне в собственность. Собирай свои оранжевые тряпки, и бегом - в мою машину. Дома я с тобой еще поговорю, гаденыш!… Сима, тоже едешь со мной, в городе - под домашний арест. И учти, сука, если ты кому хоть слово вякнешь о том, что тут было, я тебе оторву голову. Лично!

Касси тихо застонала и повернулась к Атису.

- Отец его убьет, - проговорила она. - Ты не представляешь, на что он способен. То есть убить не убьет, пока о нас нет сведений, но бедный Ом-мани. Там же душа его осталась, понимаешь? Какая же я дура, надо было сразу мешочек на пояс повесить, а он прямо на столе лежал, наверное, уже нашли давно.

- Может, Сима спрячет? - спросил Атис, и угадал.

- Твою мать, где душа этого урода?! - Чудов снова начал орать, видать, был сильно на взводе. - Сима!

- А я тут при чем, это ж не мой лама, - ответила травница. - Может, она с собой ее взяла.

- Ом-мани!!!

- Да, хозяин?

- Где мешок с душой, гадюка?!

- У хозяйки.

- А хозяйка где?!

- Я же говорил, что не знаю, - печально ответил лама. - Хозяин, вы забыли, наверное.

- Я тебя удушу сейчас! - грохот, шум падения, треск рвущейся материи. - А ну, обыскать его!

Несколько минут тишины, затем чей-то еще незнакомый голос:

- Нету, не врет. Бабу обыскивать?

- Сима!

- Да?

- Признайся честно!

- Могу раздеться, - в голосе Серафимы появились презрительные нотки. - Но с женой потом объясняться придется не мне.

- Ах ты, сука!… Ладно. Но смотри у меня, мразь. Если ты ее спрятала…

- Ничего я не прятала, и потом, зачем мне лама? У меня и машины-то нет.

Касси обрадовано прошептала:

- Точно, куда-то спрятала. И то хорошо. Так что делать будем, Атис? Так и полетим? Или будем следить? Утром придется прятаться, в воздухе цветы могут увидеть.

- Полетели, - твердо сказал Атис. - Они выкрутятся. Лама же дорого стоит, да? Не будет твой папаша свои же вещи портить. А Сима ушлая, всё с ней будет в порядке. Слушай, а что она твоей матери делала такое?

- Подумай сам, какие услуги травница может оказывать женщине, заботящейся о своей репутации? - усмехнулась Касси. - А что до ламы… У отца и на нового денег хватит, не беспокойся. Хотя, конечно, хлопот не оберешься, может, это остановит.

Она вздохнула и впервые за последний час перевела взгляд на горизонт. Небо там медленно, но верно светлело. Скоро должно было взойти солнце.

- Должно быть, это красиво - рассвет в воздухе, - сказала она. - Скоро будем любоваться. Атис, ты знаешь, в какой стороне находится Услада?

- Юго-восток, - ответил Атис. - Светает, нам надо торопиться.

Часть II СУДЬБА

6 Небо и слова

Хорошо забытое старое

И это похоже на прогулки во сне

Или на летнюю тоску по весне.

А я всю жизнь спокойно шел в упряжке

Но отныне и навеки я вне.

Они летели уже вторые сутки, ни разу не опустившись на землю.

Касси никогда не отличалась склонностью к философии, но во время этого долгого полета многое приходило в голову само собой. Ночью, под острыми звездами, и днем, над рваными облаками, серыми снизу, белоснежными сверху.

Небо - вечное и неизменное, думала Касси. И всегда разное. Оно было таким на заре человеческой истории, оно будет таким же и спустя много веков после нас. И если человеческий род исчезнет с лица земли вовсе - солнце будет все так же совершать свой круговорот, и небо останется прежним, единственное по-настоящему надежное и вечное в изменчивом мире.

Касси знала, что то же самое думает и Атис. Они стали понимать друг друга с полуслова. Ах, люди, люди, думала она. Несчастные вы существа! Сидите в своих норах, не желая знать о той реальности, что существует над вами. Как вы можете жить, не видя этой красоты? - думала Касси, забыв, что всего лишь пару дней назад была сама готова отказаться от неба.

Земля, лежавшая под покровом зимы, почти везде была черно-белой. Белые простыни полей, черные щетки лиственных лесов и белые, засыпанные снегом - хвойных. Серые спицы дорог. Мир был красив, но это был мир двух цветов. Неужели он когда-нибудь расцветет красками лета? В это не верилось. Яркие краски жили лишь в небе.

"Какой же я была наивной, - думала Касси. - Как я могла считать, что знаю рассвет и закат?" Первый рассвет, увиденный ею с высоты, был не просто наступлением утра. Он ликовал и пел, сверкающий шар солнца медленно выплыл из-за горизонта, и разбросал по замерзшему миру мириады огненных стрел, вширь, от края до края. Он раскрасил черно-белую землю в золотые цвета, придав ей море оттенков.

Сколько закатов было в ее жизни? Тысячи. А впервые по-настоящему увидела закат она только сейчас. Наверное, сюда уходят души после смерти, подумала Касси. Она не сдержалась и заплакала от непонятного, охватившего ее душу чувства, которому не знала названия. Слезы мигом замерзли на щеках и превратились в ледяные капельки, и лишь тогда Касси вспомнила, что они летят среди лютого мороза, который им, Летателям, кажется легкой приятной прохладой.

Атис постепенно привыкал к полету, и сейчас ему казалось странным, что еще недавно он мог себя мыслить вне неба, вне пространства, вне того огромного и прекрасного, что сейчас заполняло всё его существо, и не имело даже названия. Раньше он и представить не мог, что в его жизни будет возможно нечто подобное. В отличие от Касси, он не плакал, но рассвет тоже поразил его воображение, и Атис просто замер, не в силах произнести ни слова, впитывая то, что видел, каждой клеточкой своего существа. До самой ночи, до момента, когда погас последний луч, и небо оделось в сумерки, они с Касси молчали.

Цветы вели себя идеально. Они подчинялись мысленным приказам, и стоило только подумать о чем-то, как пожелание тут же исполнялось. Обнаружилось, что цветок может формировать и подобие кресла, и удобное ложе, может сомкнуть лепестки и образовать что-то вроде летающей капсулы; а если летишь стоя - под ступнями босых ног образуются удобные ложбинки, которые фиксируют ноги. Не упадешь, даже если очень постараешься. Если же, лежа на цветке, выпустить когти, то с цветком можно слиться почти полностью - видеть то, что внизу, различать участки тепла (Атис подумал, что это сродни инфракрасному "зрению" змей), видеть чуть не до самого горизонта.