Яков Хотомлянский - Клуб любителей фантастики, 2012

— Сергей Аверьянович! — заламывая руки, взывал к спятившему профессору Сницып. — Что с вами? Пожалуйста утихомирьтесь!

— А-а-а! — заревел в ответ Болотов, остервенело выдирая с корнями ивовый куст. — У-у-у! Не жда-ал? Я тебе покажу флуктуацию! Век будешь помнить!

— Господи, да что же это такое? — причитал Паша. — Сергей Аверьянович, остыньте, прошу вас!

— Экспер-р-рнмепт! — рычал профессор. — Тр-р-репещи, я пар-р-ранор-р-рмален!

Он подскочил к Спицыну, схватил его за воротник, а потом со всей дури заехал кулаком в лицо. Силёнок профессору было не занимать, и несчастный мэнээс лёг, где стоял.

Когда он очнулся, солнце уже клонилось к закал у. Скула болела лак, словно безумный экспериментатор свернул её набок. Паша с трудом поднялся и подошёл к воде. Оттуда на него глянула жуткая опухшая физиономия, украшенная здоровенным багровым пятном. Болотова нигде не было видно.

— Сергей Аверьянович… — на всякий случай позвал Спицын и чуть не всхлипнул от жалости к себе.

Никто не отозвался.

Кривясь от боли, Паша ополоснул лицо, затем побрёл вдоль берега. Шагов через пятьдесят он наткнулся на рубашку и брюки профессора. Одежда была безжалостно распорота по швам и походила на кучку тряпья. А от этой кучки уходили к кустам глубоко вдавленные в песок следы огромных босых ступней. ТМ

Елена Красносельская

ЧТО В ИМЕНИ ТВОЕМ

9'2012

Прямой эфир давался ему с трудом. Глупая улыбка приклеенным ярлыком морщилась на лице. Он метнул взгляд на часы — 20 минут до конца этой пытки. Ведущий не давал расслабиться ни на миг:

— Ещё один звонок от телезрителя. Здравствуйте.

— Добрый день. У меня вопрос к Зелён… к Икару Валентовичу. Как вы считаете, если бы цветоэнергетику кожи не запретили, какими могли бы стать ваши дети, внуки?

Он кивнул. Ответил сразу:

— Я часто задумывался над тем, как повёл бы себя человеческий организм, продолжай мы и дальше подвергаться влиянию космоса. Может быть, мы получили бы совершенно новые возможности — шанс покинуть Землю и жить в открытом пространстве вселенной, считая его своим домом? Может быть.

Камера переключилась на ведущего. Наклонив голову, словно нашкодивший ребёнок, он проворковал.

— Напомню, с вами в прямом эфире Луче Пронум. Я сумел отыскать уникальные кадры первых минут жизни нашего гостя, Икара Валентовича. Всем интересно будет увидеть… один из штрих-маркеров клиники сохранил эти…

Он вздрогнул, увидев на экране своего отца…

…отец, молодой, загорелый, ещё с конной непослушных волос на голове, с волнением делает шаг навстречу доктору. Тот улыбается:

— У вас родился сын, поздравляю! Сейчас сестра вынесет показать вам малыша, да вот и она. Осторожненько, не трогайте руками…

— Дайте посмотреть… — новоиспечённый отец замолкает на полуслове. Невольно отступает назад. Ни кровинки в лице, сознание уплывает, и молодой человек медленно сползает но стене.

— Сестра! — зовёт доктор.

— Господи, ещё и этого в сознание приводить, там мать откачивают! — тучная медсестра ловко выхватывает из кармана небольшой пластиковый квадратик, надавливает на чуть заметную кнопку, и над пострадавшим разворачивается светозонтик. Цветные струйки касаются головы, текут по плечам, спине, наконец, парень приходит в себя. Испуганный взгляд, понимание неизбежного — и он снова жмурится, прячась от действительности.

- Ну что, ты с нами? — улыбается медсестра.

— Доктор! Он… он станет нормальным? Или это… навсегда?

— Малыш совершенно здоров, вес — зри шестьсот, рост — пятьдесят три, ручки, ножки, как у всех. Ну, а зелёный цвет кожи… м-м-м… так он не первый, в течение полугола уже родились два оранжевых, сиреневый и один… э-э…

— Перламутровый, — подсказывает сестра.

— Да. перламутровый. Эх, молодёжь, — ворчит доктор, — и куда мир катится? Отдаёте дань моде — космический загар, цветоэнергетика кожи. Думаете только о себе!

— Это из-за загара? Но ведь он исчезает. Да, я был зелёным какое-то время, но посмотрите, я нормальный! — отец показывает кисти рук, трогает лицо.

— Мутации произошли на уровне ДНК, разве вас не предупреждали об этом? Космические пляжи собираются закрывать. Лично я — только за! Готов подписаться. Кстати, где вы загорали?

— Мы провели отпуск под лучами Фомальгаута, в созвездии Южной Рыбы, бормочет отец.

— Я бывал в тех краях, красивые виды! Сам не загораю, прячусь за светофильтрами, а дочь — да. Надеюсь, скоро цветобум пройдёт — как-то не хочется иметь фиолетовых внуков. Космический загар сейчас в моде, у меня в отделении медсёстры меняют цвет кожи чаще, чем делают маникюр. Цветные люди, это так… по-космически! доктор развернулся и пошёл по коридору, — и дайте ребёнку имя, не называйте его Зелёный!

— Имя… — пересохшими губами шепчет отец, — и как…

— Икар? — не расслышана медсестра, — ему идёт. Икар!..

Ведущий перехватил инициативу:

— Каждому человеку даётся имя при рождении. Малыш не выбирает его сам — имя находит его. Из тысячи имён именно это нашло вас — Икар. Прокомментируете? — камера наехала на гостя.

— Да. Икар. Это значит, полёт. — Оглядываясь назад, он понимал, что, так или иначе, его судьба была предопределена уже в первые минуты жизни. Он улыбнулся в камеру. — Чему быть, того не миновать.

— Может быть расскажете что-нибудь о своём детстве?

Из детства? Его сердце сжалось в комок. Нечего вспоминать. Но память услужливо предлагает эпизод…

…тринадцатилетний мальчишка смотрит в вечернее небо. Кто-то заботливо зажигает звёзды-свечи. Одну, вторую, третью. Притягивает взгляд звёздное пламя, завораживает, не отпускает.

— Эй, Зелёный!

Мальчуган вздрагивает. Сверстники зовут в компанию, гитара стонет где-то в темноте.

Никто, кроме него самого, не мог до конца попять всех поступков, которые он совершал. Сочувственные взгляды, вздохи — ну что же поделаешь, он иной! Зелёный. Закусив губу, он достаёт из кармана сложенный вчетверо листок, истерзанный на сгибах. Вспыхивает в руке фонарик, выхватывает жёлтым пятном рисунок, затёртый в некоторых местах до дыр, — эскиз многократно менял свой облик. Щурясь, вглядывается в причудливые формы, видя в них что-то особенное, понятное только ему.

— Что там у тебя, Зелёный? — Кто-то из мальчишек выхватывает лист.

— Смотрите все, ха-ха-ха! Зеле рисует монстров!

С листа смотрит удивительное, фантастических форм существо то ли животное, то ли птица. Трудно сказать. Горбатый крылан-рогач. Мальчишки сминают рисунок и с гоготом убегают в ночь.