Сергей Агафонов - Кодограмма сна

– Разве в Подмосковье теперь есть метро? – удивился мальчик.

– Метро всегда здесь было! – рассмеялся командир.

Он взял пионера за руку и повел мимо скошенных мухоморов в центр лагеря, где высился многометровый курган, насыпанный многими поколениями пионеров из мусора, собранного во время утренних уборок территории.

Динозавр и Софронов подошли к его северо – западному склону. Динозавр пошуровал хвостом в куче виниловых пластинок. Обнажилась круглая чугунная крышка. На ней был изображен играющий в мяч рогатый примат. Ящер поддел ее когтями и вывернул, открывая колодец. В стенках колодца обнаружились заржавленные металлические скобы – ступеньки. Они уходили в холодную влажную тьму. Командир динозавров подтолкнул Андрея к краю колодца и заговорчески подмигнул два раза. Пионер в нерешительности переминался на месте. Тогда динозавр посерьезнел и изрыгнул из своей пасти пламя. Оно опалило Софронову чуб и заставило действовать. Мальчик стал спускаться в колодец, морщась от соприкосновения с мокрой ржавчиной скоб. Видно, он спускался не так быстро, как этого хотелось динозавру. Рептилия неожиданно хищно ощерилась и опустила свою каменную пяту на пальцы Андрея. Пионер дико закричал от боли в сломанных пальцах и полетел вниз. Тот час на него обрушился поток звуков и красок. Параллельно с мальчиком в бездну мчался желто-голубой поезд метрополитена. Во всех вагонах сидели пионеры. Такие же как Софронов – красногалстучные, голоногие, стриженные под "ноль", даже девочки. Они дружно пели звонкими голосами. Сквозь грохот поезда и свист ветра до мальчика доносилось:

Взвейтесь грибами синие ночи.Мы пионеры этого хочем.Близится эра страшных судов.Все кто был "ин", станет вдруг "оф".

Пионеры заметили летящего Андрея. Обрадовались несказанно. Повскакали с мест. Бросились к окнам. Что-то кричали. Долго совещались по кучкам. Видно спорили не на шутку. Кое – где вспыхнули скоротечные драки. Кто – то плясал лезгинку и кроковяк. Вдруг все остановилось. И Софронов застыл в воздухе. Двери вагона с мелодичным звоном открылись и несколько загорелых худых рук втянули мальчика внутрь. Сразу же его повалили на пол вагона. Образовалась куча мала. Всякий считал своим долгом запрыгнуть сверху на Андрея и прокричать что-нибудь радостное и нечленораздельное. Ему бы переломали все оставшиеся кости, но поезд из-за непредвиденной остановки сошел с рельсов и обвалился в бездну, пробивая попутно канализационные трубы и устраивая настоящий вселенский потоп. Если бы не спасительный сачок товарища Мовсесяна, решившего пополнить свою коллекцию падающих приматов, трагедии было бы не избежать…

60

"… на том вечере, в клубе "ХАХАЭБ", что между колодцами ЉЉ563 217 и 563 218, вдруг впервые заметили мы Проньку Вильямса. Ходил тихий, скромный при "гениях", и нате, сказал свое слово. Пронька был кинематографистом, работал на "БЭБИФИЛЬМЕ", снимал "нормальные" фильмы про динозавров, фекалии и всякие армагедонны. Но тут он "высказался"…

Спустили экран, вспыхнули очертания амфитеатра учебной аудитории, заполненной до отказа людьми той породы, что в зависимости от пола зовутся либо "сосками", либо "обмылками", а в последнее время просто – киберпанками. Потея и морщась, помогая себе языком, они следом за, бойко стучащим мелком по доске, седовласым очкастым профессором в мятой "тройке" старательно выводят тупыми карандашами в своих тетрадях и повторяют нестройным хором вслух:

МА-МА МЫ-ЛА РА-МУ…

Камера скользила и скользила по прописям. Экран погас не скоро. Еще не было голландца Шульца с его предложением от которого невозможно отказаться…"

На этом месте Бэлла Стрелкина оторвалась от айбиэм и прислушалась. За стеной сосед – сноб продолжал молотить по клавишам доисторического ундервуда как бешеный. Во дают, кудесники санатория "КРАСНЫЙ КОСМОС", любого инвалида умственного труда на ноги поставят. Поболтаешься в замкнутом пространстве станции "МИР" недельку – другую: ты, невесомость, лом и такая-то мать и, пожалуйста, вместо кодограммы сна полноценный реферат, курсовик или даже диплом с отличием, которому даже Толстоевский с Пастерштаммом позавидовали бы…

Девушка потянулась и посмотрела, сколько времени. Ого, засиделась она, однако. Чуть на полдник не опоздала. Стрелкина стукнула соседу три раза в стену. Услышав его "иду", Бэлла вышла из комнаты. На ее стройных ножках гремели тяжелые кандалы из покетбуков. Суд присяжных карасей и ротанов приговорил девушку к 13 годам обучения на литературном отделении рабфака имени Инессы Федоровны Арманд за детское непосредственное отношение к жизни и тягу к прекрасному, выразившееся в прилюдном, у фонтана "Дружба Народов" на ВДНХ, остервенелом отрицании чертей и купании нагишом в оном фонтане. Эту безобразную сцену случайно увидел, проезжавший мимо в аптеку на шкафу, тягаемом тремя богатырями, чрезвычайно строгий товарищ – 3-й председатель ЗЕМШАРА Григорий Веселюк. Он был крайне недоволен распущенностью современной молодежи. Кому мы передадим построенное нами здание? Ведь им, угорелым врагам метафизики, даже деревенский нужник страшно в пользование передать! Новые люди нужны! Новые… А где их взять? Хоть в капусте ищи, как отцы наши, деды и прадеды. Или, может, в аппарате для приготовления поп-корна посмотреть?

КОНЕЦ

июнь – август 1999 г.