Роджер Аллен - Валгалла

– Задавать вопросы очень полезно, – сказал Губер, – но не менее важно формулировать ответы на них.

– Или хотя бы один ответ, – проговорила Лакон-03. – Итак, друг Софон, ответь нам, что движет роботами с Новыми Законами?

Софон задумался. Наконец он заговорил:

– Это, конечно, вопрос вопросов. Почему мы прячемся здесь, в Валгалле, и одержимы манией секретности? Почему мы пытаемся развивать нашу собственную эстетику, собственное мировосприятие? Почему мы испытываем тягу к улучшению всего и вся и проявляем завидные способности в области преобразования климата планеты? Я думаю, все это можно объяснить нашим стремлением выжить. Мы прячемся, чтобы избежать уничтожения, мы пытаемся творить, чтобы создать систему связи с Большой Вселенной, и мы оттачиваем наши навыки, убеждая самих себя в том, что мы скорее живы, нежели мертвы.

Губер задумчиво посмотрел на Софона-06. Хладнокровный, даже жестокий анализ, но по крайней мере он расставил все на свои места. Он походил на правду больше, нежели все выдвигавшиеся до этого теории.

– Это было, как всегда, интересно, – сказал он, поднимаясь и готовясь уходить. – Буду с нетерпением ждать следующего посещения вашего города.

Лакон-03 торжественно кивнула, подражая человеческим жестам.

– Мне приятно это слышать, – сказала она. – Надеюсь, что, когда настанет время этого визита, мы по-прежнему будем находиться здесь.

Поскольку Губер приезжал в Валгаллу не в первый раз, он воспринимал странные формальности, связанные с этими путешествиями, как должное. Каждый раз роботы привозили его сюда и увозили отсюда разными маршрутами в различных запертых аэрокарах без окон. Каждый раз была различной и длительность путешествия. Софон-06 был прав, говоря, что Новые роботы прилагают максимум усилий для того, чтобы скрывать свое местонахождение.

На протяжении всего обратного перелета Губер был поглощен одним-единственным вопросом: что же все-таки заключается в понятии «нормальная психика» применительно к роботам?

Что вообще такое – нормальная психика? Наверняка можно сказать только одно: это нечто большее, нежели воля большинства. На самом деле он никогда не утруждал себя попытками сформулировать это понятие. Оно относилось к категории, как бы не нуждающейся в объяснении. Пообщавшись с тем или иным субъектом, можно было с большой долей уверенности сказать, что он психически здоров, даже не умея толком объяснить, что под этим подразумевается.

Разумеется, верным было и противоположное. Именно поэтому Губер Эншоу всегда пытался подгадать свои посещения Валгаллы таким образом, чтобы Просперо в это время там не было. Это удавалось не всегда. На этот раз Губеру просто повезло.

Он не любил Просперо, и ему не нравилось с ним общаться. Другие роботы с Новыми Законами были вдумчивыми, осторожными и сдержанными. Просперо же не обладал ни одним из этих качеств. И если других роботов можно было назвать психически здоровыми, то в отношении Просперо у Эншоу существовали на этот счет большие сомнения.

Часть вторая

«До столкновения – 55 дней»

9

Альвар Крэш стоял у окна своего дома и смотрел на стекающие по стеклу дождевые струи. Дождь, животворный, долгожданный дождь! В Аиде он был нечастым гостем и поэтому всегда являлся желанным.

Однако из-за дождя и темноты, царившей за окном, разглядеть было нельзя ровным счетом ничего. Да и выходить на улицу в такую погоду было небезопасно: бурные потоки дождевой воды могли размыть дорогу. Нет, в подобное ненастье лучше находиться в тепле и уюте дома. Однако Крэш предвидел еще более жестокую бурю, которая потрясет планету, когда в ее поверхность вонзятся обломки кометы Грега. В этой, гораздо более опасной буре, сплетенной из политики и стихии, Крэшу не останется ничего другого, как упорно двигаться вперед, размышлять и искать путь, следуя которым планета окажется в безопасности.

Если, конечно, такой путь вообще существует. Если вообще существует возможность выбрать тот или иной путь и быть уверенным в том, что он приведет именно туда, куда нужно.

Как же поступить?

За свою жизнь Крэшу часто приходилось делать тот или иной выбор и принимать решения, которые влияли на жизнь многих людей. Но в те моменты он никогда не испытывал такого одиночества, как сейчас. Если бы этот Лентралл открыл свою проклятую комету пораньше! Если бы у него, Крэша, было больше времени!

– Что же мне делать? – тихо спросил он у дождя, но не получил ни ответа, ни подсказки. Тогда губернатор отвернулся от окна и окинул взглядом гостиную. Фреда и Дональд находились здесь же и ждали, когда он с ними заговорит.

Это была большая и очень уютная комната, выдержанная усилиями Фреды в мягких пастельных тонах – желтом и белом, с пушистыми коврами, удобными стульями и жизнерадостными абстрактными полотнами на стенах. Хотя все картины были также подобраны Фредой, они пришлись Крэшу удивительно по душе. Здесь, как нигде, он чувствовал себя по-настоящему дома. Здесь было тепло, светло и безопасно.

За окном блеснула молния, и комната на мгновение озарилась ярким белым светом. Почти сразу же вслед за этим прокатился гром – низкий гулкий рык, такой мощный, что стены комнаты задрожали. Этот звук раздался как раз вовремя, чтобы напомнить: они далеко не в безопасности. Они могут построить сколько угодно стен, зданий и барьеров, но окружающий их мир все равно никуда не денется – непредсказуемый, неуправляемый и неизведанный.

И какой смысл в мечтаниях о том, чтобы комета Грега была обнаружена раньше? Ведь могло получиться и иначе: она вполне могла бы остаться незамеченной до тех пор, пока не приблизилась к Инферно на расстояние еще более близкое, чем сейчас. Тогда вообще было бы поздно строить на ее счет какие-либо планы. Либо орбита, по которой движется комета, могла бы оказаться таковой, что изменить направление ее движения оказалось бы невозможно. Или эта чертова глыба летела бы прямиком на Инферно и грозила планете прямым столкновением. Что бы он делал тогда?

Но нет! Хватит этих бесконечных «или» и «если»! Альвар Крэш, и никто иной, обязан ответить на один-единственный вопрос.

– Что дальше? – обратился он к жене и роботу. – Что будем делать?

Прежде чем кто-то из них ответил, в комнате надолго повисла тишина, нарушаемая лишь дробью дождя, стучавшего по стеклу. Этот звук являлся самым подходящим фоном для царившего в гостиной настроения.

– Я не знаю, – призналась наконец Фреда. – Выбор небогат: либо оставить комету в покое, либо обрушить ее себе на голову. Мне кажется, и то и другое может как спасти жизнь на планете, так и уничтожить ее. Обречены ли мы в том случае, если позволим комете пролететь мимо? Сумеем ли мы обрушить ее на планету и при этом уцелеть?