Филип Фармер - Многоярусный мир: Ярость рыжего орка. Лавалитовый мир. Больше чем огонь.

Когда муки прекратились, Джим обрадовался — теперь он сможет вернуться на Землю. И все-таки что-то мешало ему оставить Орка — возможно, то обстоятельство, что Владыка не счел плен и рабство невыносимыми. Однако в один не самый прекрасный день Джим решил: хватит, пора покидать эту вселенную. А когда пройдет достаточно времени и ситуация, возможно, изменится, он вернется к Орку. И снова Джима охватила паника, потому что он не мог вырваться. Однако теперь его удерживал мозг-призрак. Придвинувшись поближе, он «схватил» его своими призрачными клешнями (Джим почему-то знал, что мозг-призрак пустил в ход именно клешни, вроде крабьих). После этого мозг-призрак затих, словно удовольствовался тем, что держит добычу. Джим продолжал бороться — он читал заклинания и громко, хотя и фигурально, взывал к Богу, в которого не верил. Но все напрасно.

Вскоре после этого пришел черед взбунтоваться Владыке. В его намерения это не входило — просто закончилось терпение. Надсмотрщик Нагер питал неприязнь ко всем рабам на плантации, но особенно невзлюбил Орка. Он насмехался над белой кожей Орка, хлестал бичом чаще, чем других рабов, и за меньшие провинности. Тем вечером, сразу после того как Нагер велел водоносу не давать Орку пить, потому что тот не похож на жаждущего, юноша все же протянул руку и поднес ко рту ведро. В следующий миг Нагер сбил его с ног, ударив ногой в живот, а потом обрушил бич на спину. Молодой Владыка стерпел шесть ударов, прежде чем его ослепила ярость. Он ринулся вперед сквозь алый туман, который застлал все вокруг, и пнул Нигера в пах. Прежде чем подоспели другие надсмотрщики и стражники, Орк свернул Нигеру шею. Несмотря на ожесточенное сопротивление, в ходе которого он убил стражника и изувечил еще одного надсмотрщика, его все же одолели. Главный надсмотрщик отдал приказ немедленно обезглавить Орка. Владыку поставили на колени и, заломив руки за спину, нагнули голову вперед. Главный надсмотрщик приближался к нему, обнажив длинный меч.

— Держите крепко! Один удар — и я снесу ему башку!

Джим испытывал нечто большее, чем просто ужас.

Если Орка казнят, умрет и он, Гримсон был убежден в этом. Его горло напряглось, выкрикивая освобождающее заклинание, а затем возникло ощущение прохождения сквозь бесцветную пустоту, которая обжигала холодом.

В палате горел свет. Джим стоял, нагнувшись вперед, его руки сжимали горло Билла Крэнама, больничного охранника.

ГЛАВА 25

Два удара дубинкой по тыльным сторонам локтей парализовали пальцы Джима, и они сами собой разжались, отпустив горло Крэнама. Теперь самого Джима захватили сзади за шею полусогнутой рукой, оттащили его, полузадушенного, от Крэнама и швырнули на пол. Над ним стоял, держа дубинку, другой охранник, Дик Мак-Донрах.

— Не шевелись, черт бы тебя взял, не шевелись! — прохрипел он.

Несмотря на это предупреждение, Джим сел. Он был голый. Перед последними двумя вхождениями он снимал с себя одежду, почему-то решив, что она мешает легкости перехода.

— Что случилось? — прохрипел Джим, глядя снизу на Мак-Донраха и ощупывая шею.

— Мы устроили внезапную проверку по поводу наркотиков, — ответил охранник. — Тебя мы застали сидящим на стуле; ты, казалось, не слышал нас. Мы обыскали твою палату и нашли вот это!

Мак-Донрах сунул руку в карман и достал пластиковый пакет с несколькими черными капсулами.

— Стимулянты! — торжествующе объявил он.

Джим чувствовал себя ошеломленно-отупевшим.

— Это не мои... — пробормотал он. — Клянусь, не мои!

Гримсон повернул голову. В дверях толпились пациенты в пижамах и халатах. Санди Мелтон выглядела очень опечаленной, Джилмен Шервуд ухмылялся.

Билл Крэнам, осторожно ощупывая шею, нетвердыми шагами подошел к Мак-Донраху.

— Черт побери, Гримсон! — просипел он — Что это на тебя нашло? Я еле-еле растолкал тебя, а потом ты взял да и напал на меня! Почему? Разве мы не были всегда добрыми приятелями?

— Извини, Билл, — Джим вздохнул. — Я был в... том другом мире. В смысле, не совсем здесь. И даже не знал, что же делаю.

— Боже правый! — изумился Мак-Донрах. — Да у меня вся рубашка в крови!

Джим видел пятна на белом полотне, но мысли его пытались сосредоточиться на другом: он мог бы поклясться, что спустил «черных красоток», которых дал ему Шервуд, в унитаз.

— Это ты испачкался, когда схватил Джима сзади, — сказал Билл и зашел Джиму за спину. — Господи! У тебя из спины кровь хлещет, как из зарезанной свиньи! Откуда у тебя такие глубокие раны? Мы же не притрагивались к твоей спине, могу поклясться на целой куче Библий!

Теперь и Джим почувствовал боль от кнутов и жжение текущей крови.

— У меня... — Он умолк.

Как можно было это объяснить? Да и нужно ли... Важнее всего узнать, как попали наркотики к нему в палату. Сукин сын Шервуд! Без него тут наверняка не обошлось! Но зачем ему пытаться кого-то подставить? И как он это сделал?

Мак-Донрах, рослый толстопузый здоровяк средних лет, отвел Джима в ванную и поставил его спиной к зеркалу. Вывернув насколько возможно шею, Джим осмотрел спину, которую пересекало по меньшей мере шесть длинных и глубоких рубцов, кровь уже начинала запекаться. Бич надсмотрщика нанес их Орку, и все же они отпечатались и у него на теле.

— Я тебя помою, — сказал Мак-Донрах. — Только не делай резких движений. Не доверяю я тебе.

— Я ж не сумасшедший, — обиделся Джим. — Просто я был, ну, это, погружен в себя. Я совершенно не осознавал, что делаю. Но те капсулы, Мак, они не мои. Кто-то пытается меня подставить.

— Все так говорят в подобной ситуации.

Мак стер полотенцем кровь, потом обмыл раны водой с мылом и промокнул досуха бумажными полотенцами, после чего протер их спиртом. Джим крепко стиснул зубы, но не издал ни звука.

— Тебе надо будет сходить в травматологию, там их обработают как следует. Но, думаю, инфекция в раны не попадет. Надевай халат и шлепанцы.

— Ладно, — согласился Джим. — Но я эти наркотики не покупал и не приносил их сюда. В этом я не виноват.

— В твоем возрасте невиноватых уже не бывает.

— Философ долбаный! — прорычал Джим.

Красный туман, окутавший Орка, теперь поглотил и его. Последняя реплика Мак-Донраха выпустила на волю ту ярость, которую Орк — Джим всегда носил в себе, словно легкую лихорадку. А несправедливое обвинение в употреблении наркотиков превратило лихорадку в настоящую горячку.

Дальше что-то случилось. Но как бы Джим ни поступил, воспользовался он при этом боевым мастерством Орка, и теперь Мак-Донрах лежал навзничь на зелено-белом кафельном полу, покрытом красными пятнами. Он был без сознания, и из уха у него текла кровь. Джим завопил благим матом и бросился вон из ванной, успев краем глаза увидеть, как Крэнам обрушивает дубинку ему на голову. А потом — темнота.