Александр Путятин - Нф-100: Приключения метеоролога

Я чуть подсел, напружинив ноги... И прыгнул! Когда отталкивался ступнями от сука, сердце замерло от ужаса... И пока летел, до той доли секунды, когда пальцы снова вцепились в ветки, перед глазами успела промелькнуть вся жизнь. Но стоило только рукам ухватиться за ствол соседней берёзы, и весь страх, будто по волшебству, превратился в восторг! Тут же захотелось кричать, петь, смеяться... В этот миг я почувствовал себя цепкой и ловкой обезъяной, готовой прыгать и прыгать дальше: с ветки на ветку, с дерево на дерево... И так пока не кончится лес!

Перебирая руками и используя ноги, как замок захвата, я вскарабкался вверх по стволу и перепрыгнул на следующее дерево, потом ещё на одно. Я тряс руками ветки, смеялся и орал всякие глупости...

- Хватит, слезай! С гормонами всё прекрасно! Пропорция идеальная! Общее число, правда, чуть больше нормы, но тут уж... - развёл руками Слава. - Увы... Идём пауков искать!

Паутину с крестовиком средних размеров мы обнаружили всего через пару минут.

- Возьми его на руку, - сказал Слава. - Пусть пару минут по тебе проползает. Ну, что чувствуешь?

Я осторожно коснулся тонкой липкой нити рядом с дремлющим пауком, подставил ему палец. Паук побежал по ладошке, стало щекотно. Затем он перепрыгнул на рукав, на соседнюю ветку и стал по паутинке спускаться вниз. Страха я не испытывал, хотя ещё месяц назад никакая сила не заставила бы меня взять паука на руки. А сейчас в момент соприкосновения с этим прекрасным созданием я испытал радость. Не такую сильную, как от прыжков по деревьям, но вполне ощутимую.

- Здорово! - ответил я. - Что делаем дальше?

- Двигаем домой. После обеда ещё раз то же самое, для закрепления эффекта. А чтобы была полная гарантия, в следующее воскресенье повторим. Если испытаешь тот же восторг во второй раз и в третий, значит любой страх теперь нипочём. Ты с ним справишься без усилий. Только потом не рискуй понапрасну! Храбрость - это одно, а дурость - совсем другое. Да и вообще... Не стоит становиться катехоламиновым наркоманом! Адреналиновых хлюпиков все вокруг презирают... А берсёрки долго не живут!

После обеда всё повторилось. И в следующее воскресенье - тоже. Всю обратную дорогу я бегал вприпрыжку вокруг Славы и никак не мог согнать с лица довольную улыбку. А майор с каждой минутой смотрел всё задумчивее и мрачнее... По-моему, последние сто метров пути он уже бормотал себе под нос нечто неодобрительное и даже иногда матерное...

Потом ещё с неделю, если не больше, я замечал, как внимательно прислушивается Слава ко всем моим разговорам. Видно было, как он напрягается, стоит только мне чуть более вольно, чем раньше, пошутить в присутствии начальства... И как мрачнеет его лицо, когда возникает ситуация, хоть отдалённо похожая на попытку получить искусственный катехоламиновый допинг. Но вскоре Слава убедился, что превращение в "гормонального наркомана" мне не грозит и успокоился...

16.

Сторожок в мозгу сработал в пятом часу утра. Ну, наконец-то! А то я уже изождался весь. Роль веревки с колокольчиками сыграли мысли о тяготах армейской службы. Если они появились, значит, мой долгожданный гость прибыл молча и начал осмотр с каталогов. Сейчас Обаламус убедится в целостности спецхрана и проявится. Я прикрыл глаза, но сон больше не шел. Да и чего там спать-то осталось? Полчаса, не больше.

"Эх, до воскресенья ещё два дня пахать... - крутилось в голове. - Три лётных смены, будь оно всё трижды проклято!"

- Ну, как ты здесь? - раздался изнутри участливый голос пришельца.

- Да, твоими межзвёздными молитвами... - буркнул я в ответ. - То есть, хреново! Болото тут. Трясина! Почище ещё, чем в романах Куприна! Попади сейчас в нашу армию Суворов, спился бы и сгнил в лейтенантах... Зря я, дурак, тебя послушал. Нефига тут делать! Вот разве что... Погоди-ка, а ты можешь организовать командировку в Афган? Вдруг мне в действующей армии больше понравится? Может здесь только в мирное время - помойка?!

- Неужели всё так плохо? И никаких просветов? Жаль-жаль... А что в свободное время делаешь? - пришелец, как я и ожидал, сразу же отодвинул разговор подальше от обсуждения опасного для жизни варианта. - Вдруг из твоего хобби новая профессия получиться может?

- Да, какое тут свободное время? - значит, моих следов в схронах Обаламус не обнаружил, и можно продолжать беседу по основному сценарию. - Впрочем, ты угадал! Есть одно увлечение, но это так - несерьёзно пока...

- А что? Если, конечно, не секрет?!

- Только ты не смейся... - отвечаю ему нарочито неуверенным шепотом. - Я здесь стихи сочинять начал. Правда, они ещё не очень хорошие... Так, рифмоплётство дилетантское.

- Ну-у-у, не стесняйся... Прочти! Интересно же... - вроде как заинтересовался он.

"Ах, как мы обрадовались возможности разговор в сторону увести! - мысленно усмехнулся я. - Как нам снова с червячков могильных начинать не хочется, да ещё в стране поголовной неграмотности и религиозного фанатизма..."

- Ладно, сейчас... - говорю ему вслух. - Но учти, это далеко не Есенин! Причем, пока ещё - очень далеко...

Привычным движением выключаю звонок будильника, встаю с кровати и начинаю одеваться. По будням я ночую в одноместной каптёрке, рядом с комнатой метеослужбы, так что сейчас могу декламировать вслух, не боясь разбудить соседей:

- В январе рядом с домом огромный сугроб

Алым усом на солнце сверкает.

В гараже у соседа малиновый гроб

Ломовых лошадей поджидает.

Обложные дожди зарядили весной,

Облака зацепились за крыши.

Грозы молнии чертят во тьме надо мной,

Ветер низкие травы колышет.

Летом даже обола мы в храм не несём.

Бога, кесаря водим мы за нос.

Все поля облетим, все моря проплывём,

На обратном пути мы корабль разобьём

Об скалу, что у острова Ламос.

Я перевёл дух и скромно промямлил:

- А об осени ещё ничего не написал. Ну, как?

- Да, пока не очень... - выдал своё заключение пришелец. - Александр, а где этот остров?

- В Эгейском море, у греческих берегов... - отвечаю. - Там их сотни и все с такими же окончаниями: Ламос, Лесбос.

А вот... Фиг-кого ты теперь поймаешь на эти примочки! Я кое-чей реферат по психологии оч-ч-чень внимательно прочитал. Как там: "...называя собеседника по имени, вы добиваетесь от него симметричного ответа, и кроме этого, он начинает испытывать к вам дополнительную симпатию, поскольку всем людям нравится слышать своё имя". Вот и называй, хоть уназывайся. А моя симпатия к тебе да-а-авно уже накрылась "младенческой наивностью" и обросла толстым слоем "полного кретинизма"! Вот так-то, умник инопланетный!

Я довольно потянулся и начал неторопливо завязывать шнурки на ботинках. Что ж? Пора уже мыться, бриться, начинать рабочий день... Трех исковерканных "обаламусов" в одном стихотворении должно хватить для блокировки программы быстрого выхода. Добавлять пока не нужно, чтобы не догадался. Он же должен до последнего момента сохранить иллюзию интеллектуального превосходства. Вот пусть и наслаждается ей, родимой, сколько влезет...