Николай Бондаренко - Бремя «Ч»

Я вынул из шкатулки несколько новых куколок. В одной из них узнал… Ле! Да, это она — пылкая красавица, кинозвезда… Впрочем, открытия не было: всем известные профессиональные отношения…

Вдруг увидел и съежился: Мэри! Краем глаза и номер усмотрел — семьдесят пятый…

Карл мгновенно уловил во мне перемену и ядовито усмехнулся. Он отобрал все, что я держал в руках.

— Полюбовался — хватит. Не каждому я показываю свою коллекцию. Цени, Чек.

— Благодарю, господин Карл.

Он, зорко наблюдая за мной, закрыл голубую шкатулку в конторке.

Я взял себя в руки и сказал: моя бывшая невеста заточена в подвале, господин Карл об этом хорошо осведомлен.

— Невеста? Прекрасное признание. Давно бы так.

— Прошу вашего содействия. Нужно вызволить…

— Да, да, — согласился Карл. — Мы вырвем Элен из домашней тюрьмы этого негодяя. Кром поплатится за издевательства над женщиной! Но потом, потом, не все сразу.

Наш разговор завершился бодрым признанием Карла: он доволен сегодняшней встречей. Не зря, значит, заметил он, слетали в космос и побывали на съемках. Остается только хорошо поработать. Пусть Чек надиктует свои впечатления о прогулке к звездам. И если останется время, набросает план киносценария.

Карл проводил меня до двери, изящно смахнул с головы белоснежную повязку и воскликнул:

— Ну вот, я совершенно здоров!

— Господин Карл, разрешите поинтересоваться.

— Разрешаю.

— Вы сказали о посвящении в клерки…

— Как? Ты ничего не слышал? На завтра назначен бал. Будут торжества, танцы и это самое посвящение. Не торопись с вопросами, все узнаешь! — воркует Карл. — Думай о предстоящей радости. Бал действительно будет грандиозным!

— Не сомневаюсь, господин Карл.

Карл отпустил меня, и я вышел на улицу, мучительно размышляя о странной затее Карла и главное — о жестоком ударе… Почувствовал Карл мою особую расположенность к Мэри, — и подсунул куколку! Под номером семьдесят пять…

У меня защемило в груди, я не находил себе места, вышагивал по улицам взад-вперед.

Вечером все же решил заглянуть к Мэри. Она обрадовалась, увидев меня, и призналась, что не верила в мой приход. В душе у меня с новой силой зашевелилась горечь, и я уговорил себя не распаляться, есть и другие проблемы.

— Странно, — неожиданно начала Мэри. — Я, казалось бы, должна быть благодарна господину Карлу…Я искренне считала: помогая ему, я помогаю всем…

— Он посвящал вас в свою личную жизнь? — не удержался я с вопросом.

— Нет, он ничего не рассказывал…Но иногда спрашивал: «Не правда ли, эта девушка мила?»

— И вы… их знакомили?

— Ни разу. Одни разговоры.

— Но ведь были у него девушки?

— Наверное…

— Были. Да еще какие!

— Откуда вам известно?

— Он показал шкатулку. В ней собрана великолепная коллекция. Систематизированная, пронумерованная… Не видели?

— Нет.

— Советую посмотреть. Голубой прелестный ящичек. Хранится в конторке. Если господин Карл покажет, советую обратить внимание на семьдесят пятый номер.

— Вероятно, гадость. Наподобие слежки. Знаете, я никак не ожидала, что за мной наблюдают. По вашему совету, проверила лампу — там действительно какое-то устройство. Я-то думала, живу свободно, как птица… Ну и бухнула о порог — только стекла полетели… Сумочку тоже проверила. Представляете, в моей пудренице оказался миниатюрный механизм. Пришлось ликвидировать.

— Напрасно. Как вы объясните?

— Кому?

— Господину Карлу.

— Скажу прямо: не нужно шпионить.

— А он: кто научил?

— Сама наткнулась.

— Не поверит. Тем более, что я прихожу к вам второй раз. Причина — контакты со мной… Давайте договоримся6 будем советоваться и действовать сообща. Тогда все будет хорошо.

Я поблагодарил Мэри и поторопился покинуть гостеприимный дом. Встретимся завтра у Карла.

Вышел на крыльцо и обомлел: было светло, и густо сыпал крупный снег. Лохматые снежинки летели бесшумно, плавно опускаясь на мягкий белый пуховик, который успела настелить зима. Было так тихо, словно природа затаилась, наблюдая за редким явлением — когда еще увидишь такой щедрый, необыкновенный снегопад!

Вокруг непривычно чисто, веет особой, зимней свежестью. Хорошо! Одно беспокоит: остаются напоказ четкие следы. Снег будто чувствует свою вину, заметает пока еще неглубокие ямки, и ловко у него получается — пока я стою, углубления выравниваются, скоро исчезнут совсем…

Снег мне кажется хорошим предзнаменованием. Я думаю о Мэри. И мысли о ней меня успокаивают. Когда я вернулся и услышал телефонный звонок — обрадовался: Мэри! Я наговорю нежностей, позову побродить по снежным просторам под огромной луной!

Я ошибся — звонила Ле. Она звонко отчеканила всего три слова:

— Я вас ненавижу!

Ну вот, дело дошло до ненависти…

Опять звонок. На сей раз — Карл. Он посоветовал сосредоточиться на предстоящих событиях. Бал, наставительно говорил он, должен пройти без сучка и задоринки. Посвящение в клерки — особенно!

Карл пожелал спокойной ночи и положил трубку.

Опускаюсь в кресло, закрываю глаза. Вижу себя в огромном офисе, в том самом, который Карл показал мне в первый день прихода в Розовый дом. Мои руки бешено взлетают над клавишами, взгляд устремлен на монитор. Я знаю — рядом со мной невольники, я хорошо запомнил их напряженные, неестественно прямые позы в то памятное утро…

Руки мои двигаются безостановочно. Час, два, три… много, много часов подряд. Чувствую — смертельно устал. Но останавливаться нельзя — Карл тут же выкинет на улицу. Нет, больше не могу. Ослабевшие руки падают… Надо мной склоняется улыбчивый клерк, берет за руку и куда-то уводит.

В длинном плохо освещенном коридоре вырываюсь и припускаю куда глаза глядят. Бегу и радуюсь: свобода, свобода!

Конечно же, я ошибся. Карл встречает меня у выхода и, как мальчишку, хватает за рукав.

— Ну, куда же ты, Чек! Будь благоразумным! Все равно я извлеку твою…

Карл вталкивает меня куда-то в темноту, и я различаю с ужасом: на меня, как танк, наваливается гигантское пресс-папье. Я уже чувствую его пористую поверхность, которая жадно начинает присасываться к телу…

Нет! Ни за что! Я упираюсь обеими руками в мягкий покатый низ, что есть силы отталкиваюсь. Удалось на несколько мгновений отшвырнуть от себя пористую глыбу, но она стала наваливаться опять…

Успеваю отскочить к стене, лихорадочно стараюсь нащупать дверь. Кажется, нашел… Толкаю ее и выскакиваю вон…

Но нет, это не освобождение. Слышу смех и сипение Карла:

— Куда ты, Чек! Я же предупреждал!