Станислав Коронько - Игрушка богов

И все беды одного заурядного человека из-за этой машины. Будь этот дракон хотя бы волшебным, сказочным существом, было бы не так обидно оказаться втравленным в это испытание, но Эзекиль состоял из болтов, гаек и шестерёнок. И что-то у него заклинило. Причём конкретно, раз создание решило пойти против Завета своих создателей. Завета, который теперь, видимо, надо воспринимать как программу.

Пока Курц искал сушняк для розжига костра, а Себастиан изготавливал рогатины, Тимур сидел и думал. Сказка превратилась в реальность. От этого становилось немного легче. Но лишь немного. Теперь можно не опасаться, что на небе неожиданно появится черная тучка и из неё прямо в голову взбунтовавшемуся Игроку ударит молния. Хотя кто знает. В мире Наутики не было ничего волшебного, но сами драконы уже, по-сути, являлись волшебством. Трудно даже представить, какие знания и технологии скрываются внутри этих существ. Вполне возможно, этот Эзекиль может отмочить что-то такое, чего себе даже нельзя представить. Перенёс же он как-то трех человек с Земли куда-то очень далеко и сделал их бессмертными. Не всякому такое дано…

Голос Курца отвлёк Тимура от его мыслей:

— Кремень гони.

Тимур покопался в карманах, нащупал стержень, вручил его Курцу. Тот подобрал валявшийся возле костра закопченный меч, высек им из кремня искры, запалил сушняк. Щекой прильнул к земле, раздул слабенький огонёк. Мечом запихал траву под хворост, подождал, пока он займется, и уселся у кучи дров, бросив клинок рядом с собой.

В тот же момент дежурство принял Себастиан, который уже успел наполнить котелок до краёв водой из своей фляги и полностью высыпать в него мешочек с сухими кусками мяса и овощей. Священник воткнул друг напротив друга рогатины, продел через ручку котелка палку, повесил его над дымящимся костром. Уселся на корточки напротив Курца, вытащил из-за спины кинжал, размешал им своё варево. Постучал лезвием по краю котелка, поочерёдно посмотрел на Курца и Тимура, требуя продолжения истории.

Почесав покрытый щетиной подбородок, Курц неуверенно произнёс:

— Даже не знаю, с чего начать. Я не рассказчик…

— Да ну, — притворно удивился Себастиан, — болтать горазд, а не рассказчик.

— Да чтоб я всё понимал, что дракон мне говорил.

Себастиан с обречённым видом хлопнул себя по лбу.

— И как это дракона с неучем связаться угораздило?

— Ну извини, поп, — ядовито прошипел Курц. — Академий не посещал. Не до того мне было. К битвам готовиться приходилось.

— Ладно, хватит вам, — прервал их Тимур. — Начни-ка, Курц, с Забытых. Кто это такие, куда они делись и почему оставили вместо себя драконов?

— Хорошо, слушай. Забытые- люди, как мы. Прошлыми хозяевами Наутики были они. Жили они здесь давно и были очень могущественны. Но сотворили они что-то страшное и природу свою настолько изменили, что выродились они все поголовно во всех мирах своих. А земля наша долгое время жизнь потом родить не могла, ибо стала вся железом покрыта.

От удивления брови Тимура полезли на лоб.

— Это как вообще возможно?

— Ксандер говаривал, что частицы маленькие они изменили, что одни другими стали. И всюду, куда Забытые ступали, постепенно всё живое в камень и железо превратилось, а вода солью стала.

— Круто. И драконы тоже так могут?

Курц недовольно поморщился. Вопросы не сбивали его с мысли, однако никак не давали ему продемонстрировать свой художественный слог.

— Нет, не могут. Они знают и умеют лишь то, что им знать и уметь надобно.

— Ладно, — задумчиво протянул Тимур, — давай дальше. Про драконов.

— Так вот, — продолжил Курц, — дабы всё на места свои вернуть, создали Забытые перед гибелью своей гнездо драконов и отправили его по Дороге в мир иной, где хранилось оно нетронутым много лет, а в срок назначенный на Наутику вернулось и драконов породило. А мир тот так и остался с Наутикой связан, и семя жизни из гнезда в него упало.

— Как я понимаю, это Земля, — вставил Тимур.

Курц кивнул. Раздраженно ответил:

— Да, Земля. Терра.

— А наши легенды о драконах возникли от пришедших с Наутики?

— Всё верно, — подтвердил Курц. — Отсюда также можно попасть на Землю. Дорога открывается в обе стороны.

— А что такое эта Дорога?

— Точно ни один дракон этого не разумеет. Кроме, возможно, Эзекиля. Лишь один он может по желанию своему открывать её. Остальным же неподвластна она. Как и всякие знания о ней.

— А как же тогда, — влез Себастиан, — люди обычные по Дороге с Земли приходят? И немало ведь их раньше на Наутику прибывало.

— Да не знаю я, — буркнул Курц. — Ксандер говорил, что, дескать, Дорога эта- а-но-ма-ли-я какая-то. Забытые суть её понимали и, дабы в миры другие ходить, ею пользовались. А драконам-то она не нужна была, вот им и не дали знаний. Да и думает Ксандер, что драконы не могут по Дороге ходить. Не в их это природе.

Себастиан собрал бороду в пучок, несколько раз дёрнул за неё. Спросил:

— А почему тогда люди могут?

— Потому что для себя Дорогу Забытые осваивали, а не для драконов. И люди некоторые, по желанию особому, Дорогу для себя открыть могут.

Как бы невзначай Тимур спросил:

— И по какому такому желанию?

— У Эзекиля спроси. Если хорошо попросишь, может, признается.

— Ладно, — с кислой миной на лице произнёс Тимур, — давай дальше.

Теребя мочку уха, Курц задумчиво пробормотал:

— На чём ты там меня прервал?

— Драконы прибыли на Наутику.

— Ага. Так вот… и родились драконы из гнезда своего, и разлетелись по миру они. Работы много предстояло им, ибо деревья и трава в железо превратились, вода песком стала, а почва- камнем. Но ничто более из прошлого Наутике ожить не мешало, и стали драконы трудиться. Извлекли они воду из того, что сталью, песком и камнями стало, создали моря они. Поселили в них растения морские, и появилась почва плодородная. Обронили тогда драконы семя жизни в моря, и родилися из него, как и замысливали Забытые, точные копии их- люди.

— Ничего ж себе, — впечатлился Тимур. — Это сколько же лет эти драконы живут?

Кинув на него яростный взгляд, Курц ответил:

— Почти вечно.

— Надо думать…

На лице Курца снова возникло отрешенное выражение, глаза затуманились. Своим распевным тоном он продолжил:

— И стали драконы людей воспитывать и наблюдать за ними. Дали им огонь и грамоту, подарили железа секрет и колесо показали, научили землю возделывать и тело своё от недугов лечить. От войн кровопролитных их хранили, и царили среди людей мир и согласие. И должны были дети величия предков своих достичь и ошибки их исправить. Но взбунтовался хранитель Эзекиль и Завет создателей своих нарушил. Проник он в драконов гнездо с человека чужого помощью, и правит он железной рукой миром Наутики оттуда. Почти истребил он драконов древних, и память о временах прошлых, о Завете Забытых и об ошибках их погибнет с хранителем последним. И ждёт Наутику повторение трагедии тогда. Но никто не может дракона презренного с пути гибельного отвратить, ибо боится он из логова своего показываться, а в логове своём неуязвим он. Распоряжается оттуда он армией из слуг своих верных, и никому, кроме трёх чужаков, Наутике не принадлежащих, войти в гнездо дракона не под силу.