Майкл Мэнсон - Конан и грот Дайомы

Но вот, очередной раз заглянув в зеркало, она увидела обширное, заросшее вереском пространство, блеск стали, смертоносные лезвия кремневых секир и низкорослых воинов в волчьих шкурах. Ее возлюбленный сражался - и до чего же он был притягательно-грозен в этот момент! Дайома залюбовалась им, но вдруг вспомнила, что перед, ней не представление ловких лицедеев и жонглеров, а настоящая битва. И в ней жонглировали мечами, копьями и жизнями!

Слезы покатились по ее щекам, ибо ничем не могла она помочь возлюбленному. Слишком велико было расстояние; даже если бы она послала ураганные ветры, те не поспели б вовремя, чтобы разметать пиктов по их чащобам и лесам. Увы, она не обладала всемогуществом, как Митра, Податель Жизни, или светлый Ормазд!

В тревоге Владычица Острова Снов обратилась к Идрайну. Тот был уже близок; и, сосредоточив всю свою силу, она повелела голему поторопиться. Иначе он не получит души, а вновь станет мертвым камнем! Или будет развоплощен!

Но голема не нужно было подгонять угрозами. Он вырвался из чащи будто яростный шторм; он слетел с коня словно ветер; он обрушился на врагов как внезапное землетрясение; он разметал их, разбил подобно урагану. Прошли считанные зоны времени, и на пустоши не осталось никого.

Никого! Только трупы в ало-сизом вереске, только вороны в вышине да конь в хлопьях пены, только женщина под волчьим плащом да двое мужчин, пристально глядящих друг на друга...

И тогда Дайома успокоилась. Ее возлюбленный вновь был под надежной защитой и бдительным присмотром.

ГЛАВА 8

ЛЕС И КАПИЩЕ

Пятеро обитали в мире, и клубок их судеб скручивался все туже и туже; неотвратимый рок переплетал жизненные нити, и теперь распутать их сделалось не под силу даже Великим Древним Богам. Но то, что нельзя распутать, можно рассечь клинком; однако судьба еще только точила его лезвие. Воистину, даже самые ничтожные свершения требуют времени!

Отринув ненадолго мысли о прошлом, Он обратился к Избраннику, взывавшему о помощи, и решил, что надо уделить ему крупицу внимания - пока тот окончательно не спятил.

Беспокойство Избранника было Ему непонятным. Женщина, которой так жаждал стигиец, опередила его: послала двух воинов, чтобы покончить с Гор-Небсехтом. Но только двух! Не сотни ваниров на боевых кораблях, как собирался сделать сам Избранник! К тому же оба эти бойца скитались сейчас в прибрежных лесах, и стигиец ухитрился навести на их следы пиктов. Тогда из-за чего он тревожится? Боится двух ничтожных головорезов?

Правда, эти люди хоть и являлись прахом земным, могли представлять для Избранника некоторую опасность. Проследив за магической связью, соединявшей черный алтарь Кро Ганбора с вересковой пустошью, Аррак был вынужден сие признать. Несколько мгновений Он любовался яростной схваткой, кипевшей у трех больших валунов, глядел, как черноволосый воин с синими глазами рубит пиктов. Пожалуй, этот воитель - судя по облику, из киммерийцев - ничем не уступал Эйриму, вождю западных ванов. Он был отважен, силен и удачлив, ибо только удачливый человек сумел бы уложить десяток врагов, получив лишь пару царапин!

Но удача синеглазого иссякала с каждым взмахом меча. Пикты наседали, и Аррак уже приготовился к лицезрению последней сцены, когда из леса вынырнул еще один персонаж. Он не походил на киммерийца; он был выше его и шире в плечах, мускулистее и явно сильнее. Имелись и другие отличия: бледно-серый цвет кожи, рубленые черты лица, уверенно-спокойные жесты, холодноватый и равнодушный взгляд. Но главное было в другом: хоть киммериец и являлся великим воителем, этот серокожий исполин превосходил его - превосходил настолько же, насколько ветеран превосходит неопытного новичка.

С чувством, близким к восхищению, Аррак следил, как серокожий взялся за дело. Разумеется, и этот великан был ничтожным прахом земным, недостойным взгляда Древнего Духа Изменчивости, но Аррак признался себе, что не может оторваться от завлекательного зрелища. Серокожий быстро закончил то, что начал синеглазый: сокрушил пиктов секирой и кулаком, доказав свою удачливость и уменье. Он был великолепен!

Пожалуй, думал Аррак, стоит присмотреться к нему повнимательней. Если у великана имеется некая цель, то он может стать более подходящим вместилищем для Древнего Духа, чем Эйрим, вождь западных ванов. Не подвергнуть ли серокожего испытанию? Смертельной опасности, как просит о том Избранник? Если он выживет, то можно допустить его в Кро Ганбор, чтобы познакомиться ближе...

Впрочем, размышлять на сию тему было еще рано. Пройдет немало дней, прежде чем киммериец и серокожий достигнут равнин Ванахейма - люди так медлительны! Аррак не сомневался, что нынешний Избранник своевременно известит об этом, взмолившись о помощи. А потому Древний Дух вновь оставил стигийца, погрузившись в мысли о своем могуществе, о причинах изгнания из Предвечного Мира, и в думы о прошлом.

* * *

- Не могу, - шепнула Зийна, - не могу, милый! Он смотрит...

- Он спит, - сказал Конан, лаская упругую грудь девушки. - Спит, не видит и не слышит ничего. Он - камень, и ему нет до нас дела, клянусь Кромом!

По правде говоря, киммериец лишь пытался успокоить Зийну. Их серокожий спутник хоть и сидел неподвижно, с опущенными веками, не пропускал ни шороха лесного, ни тени в ночном сумраке. Впрочем, их шепот и возня под накинутым плащом его не интересовали; вряд ли Идрайн даже понимал, чем они занимаются и что означают поцелуи, объятья и сдержанные стоны Зийны.

Второй день они пробирались вдоль побережья, в приграничной местности, разделявшей Ванахейм и Пустоши Пиктов. Здесь, на севере, во владениях Имира, подтаявшие морские льды еще дышали холодом, под низкорослыми елями еще лежали груды снега, а чахлые корявые березы, торчавшие среди трясин, только-только начали пробуждаться к жизни после зимних метелей и вьюг. Путешествовать в этих краях было нелегко: заваленный буреломом болотистый лес подступал к самым береговым утесам, отвесным и обрывистым, каменный щит материка взрезали шхеры, иногда рассекавшие сушу на многие тысячи локтей. Но между лесом и скалами тянулось сравнительно открытое пространство, узкая полоска земли, покрытая осыпями и желтой прошлогодней травой; эту естественную дорогу, уходившую к северу, к равнинам Ванахейма, Конан и решил использовать.

После битвы с пиктами они потратили день или два на отдых, в основном из-за Зийны, так как раны киммерийца были не столь серьезными и не помешали бы ему продолжить путь. Но удар дубины, которую метнули в ноги девушке, не прошел бесследно. Кости ее, к счастью, остались целы, однако на голенях вспухли огромные синяки, причинявшие боль при любом движении. Конан лечил ее примочками из листьев папоротника да горьким отваром из мха и хвои. Один Митра ведал, какое из этих средств оказало целительный эффект, но вскоре опухоль спала, и Зийне удалось взгромоздиться на жеребца Идрайна. Путники тут же тронулись в дорогу: мужчины - пешком, девушка - на коне.