Вячеслав Алексеев - Куда ж мы попали?

Сейчас он подумывал о том, действительно ли пришельцы нарушили один из основых запретов волхвовата — Стас решился войти в капище, даже зная, что нельзя было. Чужой в капище! Он, вестимо, отговариваться будет, ну да и что — если Стас там и впрямь побывал — у него, Ромила, будет доказательство… и упрямый Кокорь, укрывающий чужих, тоже свое получит.

Ведмедь наконец освободился, проводил посланца, передав его бане — париться.

— Пожалуй, — запоздало сказал он. — Чего смурной?

Волхв помолчал. Разговаривать с воеводой было трудно — нужные слова надо тщательно выбирать да не поймешь, что у того на уме.

— Поведаю, — начал он, — есть у меня подозрение…

— Бечь надо, — в который раз упрямо повторил Кокорь. — Сейчас хорошего от Ромила не жди.

— Не пойму, — замотал головой Женька, кидая взгляды в сторону девушек, — ты говоришь, он всех насквозь видит? Тогда, если это правда, он должен все о нас знать, а не расспрашивать!

Стас доперевел ту часть фразы, которую Женька проговорил по-русски.

— Да мог он вам и не сказать ничего, о том, что понял! — вскинулся дружинник. — Вы поймите: если я прав, всех нас… — он многозначительно умолк, что-то неразборчиво пробормотал и, опустив голову, погрузился в свое обычное угрюмое молчание.

— Ромил — хитрый, — подтвердила Червенька, придвигаясь ближе к Валентину.

Стас был за возвращение — пусть и не немедленное (Женька с Валей отказались сбежать внезапно, и их можно было понять), но времени до гипотетического открытия пространственно-временной дыры оставалось не так и много.

— Телепатия?

Женька пожал плечами, а шофер хмыкнул.

— Ну давай, начальник, расскажи про… как ты говоришь — телепатию? — Стас согласно кивнул. — Вот про телепатию — что там в твоей «Технике-Молодежи» писали?

— Да мало чего. Плохо изученный феномен — все больше догадки. А так — у меня есть теория, почему Ромил нас понять не может — если только он действительно что-то видит. Наше мышление и система образов, на которой оно основывается, должны очень сильно отличаться от этих же параметров древних — мы же в другом мире выросли, у нас даже простейшие мысли усложнены до предела — не как здесь, пара слов, да чувства… поэтому, возможно, волхв не находя ничего знакомого — отступает. Что-то подобное у меня было с Всеволодом, но только он уже так напутешествовался, что многое способен понять.

— Ты что хочешь сказать — мы по-другому думаем? — усомнился Валька.

— Именно так, — убежденно отозвался Стас и по просьбе Кокоря перевел, как сумел, свои последние реплики.

— А капища у вас есть? — спросил русич, в который раз удивляя Стаса сообразительностью, которой трудно было ожидать от древнего воина. — Ты говорил, что нет. Если ты видишь вещь, которой в твоем мире никогда не было — ты представляешь ее на языке своей головы или как просто видение?

— Елки, — только и сказал Стас.

— А если он читает мысли, наверное не сможет ничего увидеть, если ты не будешь думать о капище?.. — поинтересовался Женька. — И зачем ты туда полез?

— Зачем… Любопытно стало, мы же скоро домой отправимся — попробуем, во всяком случае — и не факт, что еще раз в жизни что-нибудь такое увидим! Хотя действительно — смотреть там особо не на что — столбы с вырезанными богами, кострище, кости человеческие — вот и все, собственно.

— А зачем тогда домой? — спросил Валя, который с радостью остался бы насовсем.

— Мы это уже обсуждали.

Воцарилась недобрая тишина.

Червенька с Оленькой только вертели головами, ожидая, что кто-нибудь из москвичей примет решение — они уже поняли, что те уйдут, чтобы не вернуться больше никогда. Ну, во всяком случае, это практичных россиянок озаботит не так сильно — жаль, конечно, но зато, если Дажьбог с Додолой позаботятся, детишки от гостей останутся — будут храбрыми воинами. Правда — Ромил, поддержавший начинание Ведмедя, мог неожиданно обернуться и против детей тех, кого невзлюбил… С другой стороны — с ним самим была непонятная история — эллинская половина, про которую он не любил даже слышать.

— В любом случае, — продолжил Стас, — лучше решить все миром — нельзя под конец ссориться. А уж убивать кого-то за ерунду такую — подавно!..

Начало темнеть, и Кокорь поднялся — выглянуть на улицу.

— Теперь миром не решишь — если только Ведмедь поперек скажет. Сейчас начнется!

К жилищу москвичей двигались полтора десятка дружинников, возглавляемых Ромилом и воеводой. За неторопливым отрядом подтягивались местные, а от кузни поторапливался Звяга с женой…

— Саныч, может мы поговорим? — предложил Женька. — Все надежней будет.

— Угу, станут они с вами говорить — в капище-то я был, а не Пушкин…

Валентин оглядывался, гадая не стоит ли уже побежать к машине — у дружинников был недобрый вид, а все остальные косились подозрительно.

Вопреки ожиданиям разговор начал Ведмедь, которого Ромил уже успел обработать — у волхва был очень простой и действенный план, не зря его считали хитрым.

— Стас, поведай по чести — за чем к Всеволоду ходил?

— Ну как… к себе хотим вернуться — он рассказал дорогу и время. Вот и будем возвращаться — без толку нам здесь задерживаться еще на зиму да и домой охота. Да ты не стой, заходи в дом-то, — Стас посторонился, но Ведмедь не сдвинулся с места, а волхв лукаво улыбнулся.

— Не пойму я вас — ведете себя как свои, да и по повадкам — россы, а жить с нами не можете — все рветесь преступить. — Ведмедь был явно расстроен. — Был в капище? — добавил он так резко, что вздрогнули от неожиданности все присутствовавшие — и подоспевшие Звяга со Снежаной, и Червенька с Оленькой и Стас и его товарищи, и даже дружинники. Спокойным остался только Ромил — он внимательно посмотрел на Стаса и хлопнул в ладоши:

— Отвечай скорее — негоже правду задерживать, а кривда нам не нужна.

В голове у геолога, в тот самый момент резкого воеводиного вопроса, помимо воли мелькнул образ увиденного в святыне древнеславянских племен. Ромил мог это легко «заметить», и времени на раздумья у Стаса не было: или рискнуть сказать «кривду», рискуя быть раскрытым, или правду…

Какое наказание может последовать за правдой, он догадывался.

Даже не догадывался, знал — ножом по горлу на алтаре, чтобы боги могли крови выпить.

— Ведмедь, — начал Стас, — мы тут без малого год… зиму, то есть. Помогали, чем было — старались вам жизнь упростить; ну, что не получилось — за это нас винить не можно. Но мы жили в мире, где любопытство — естественно, а наказывают за него только детей…