Алексей Свиридов - Человек с железного острова

– Брык, – говорю я по-русски, а он удивленно глядит, весь подобрался при звуках родной речи. Я дальше веду: – Тот пучок дерьма, что Андрей отцепил, под надзор возьми, но виду не подавай, и ты, Андрюша, тоже, если он на твоей стороне окажется.

Ар да Чисимет бровью не ведут – знают, что если Алек по-своему говорит, значит, надо, чтоб непонятно было ушам присутствующим. Ларбо – дурень! – собирается встрять, выяснить, в чем суть, но в дело вступает Анлен. Она себе соорудила – иного слова не подберешь – нечто типа купальника и летнего платья одновременно. В отдельных его частях я узнаю рукава от аровского парадного плаща и кусок брыковой безрукавки с надписью «GELIOMACHEXPORT» поперек груди. Остальные части туалета узнать нет ни необходимости, ни возможности. Ларбо, само собой, забывает все вопросы и принимается выражать восхищение, а Анлен чуть заметно мне подмигивает – оказывается, она еще и соображать умеет!

Итак, я, Ларбо и Анлен сидят рядком на носу, удим рыбу. Поплавок скачет на волнах, как привязанный кузнечик. Брык орудует веслом, и Андрей орудует веслом, а Чисимет и Ар без ложных угрызений совести лежат и посапывают под навесом. Через несколько десятков минут этой идиллии Брык сообщает по-русски веселым голосом:

– А пучок-то травы опять под перемычку занесло.

Я ржу, как будто он чего шутить изволил. Ларбо, наконец-то, понял, что дело нечисто, сидит, молчит. Я выжидаю еще некоторое время, а потом – ах, какая досада – у меня леску с поплавком уносит под настил. Я с грустным видом снимаю часть палубы и принимаюсь распутывать снасть, а потом, улучив момент, вцепляюсь пальцами в этот комок. Он оказывается ожиданно живым, но не очень ожиданно тяжелым – это не трава, а волосы, а под ними и голова, и тело с руками-ногами и прочими принадлежностями. Помянутые руки и ноги принимаются баламутить воду, но я это прекращаю коротким ударом по уху, еще одним – в макушку. Пока новый гость осознает, что он и где он, мы с Брыком тащим его наверх и в четыре руки вяжем вдоль и поперек.

Ну, вот. Можно и рассмотреть нашего гостя – уж больно дохлый он какой-то, росту не больше метра будет, и вообще, на среднеземельского невысоклика похож. Но если у тех и морда толстая, и сами по себе они плотненькие, то этот жилистый, худой, и не оглоушь я его сразу, долго бы возиться пришлось.

– Судя по всему, это и есть тот самый хаттлинг, – Чисимет говорит, а Ар добавляет:

– Честно говоря, я не знаю, почему ты, Алек, не хочешь в качестве презента в Мульмугу какого-нибудь пленника преподнести.

– Ладно, Ар, тебе и карты в руки, я тоже передумал. Оставляем.

Я вправду передумал, презент так презент. Кстати, он – презент – уже в себя пришел: лежит, глазами поводит, но молчит. В разговорчивое состояние его привести оказывается проще, нежели прежнего, но толку от этого мало – хаттлинг знает не больше предыдущего языка. Кстати, тот, прежний, быстро свой отряд нашел, и предводитель послал хаттлинга за «плавучим островом» приглядеть. За шпиона вступается Анлен – ему неудобно и жестко лежать, ладно, пусть заботится, мне все равно, лишь бы не сбежал. Для предотвращения инцидентов Чисимет проводит следующие мероприятия: обертывает руки тряпицей, чтоб пальчики где не надо не бегали, а также привязывает к ноге якорь от лодки – пусть теперь бежит, я бы не решился. В процессе обустройства пленника обнаруживается у него на боку деревянная фляжка. Чисимет ее встряхивает, затем нюхает горлышко, и я нюхаю – тянет спиртом. Ору:

– А эти ребята долбануть не дураки были!

Андрей лезет к нам, с явным удовольствием втягивает воздух, затем крякает: мол, хороша, – и собирается высказаться, но от выражения восторга его отвлекает короткий посвист, и в баклажку втыкается стрела с ярким оперением, чуть не выбив емкость из рук. И еще две стрелы – одна дырявит навес точно посередине, а другая, лязгнув по дюралю весла, падает в воду. Прилетели стрелы с предположительно дружественного правого берега, а кто их пустил? Впрочем, если б нас перебить хотели, то так и сделано бы было, а нынешняя демонстративно точная атака – скорее, предупреждение, и я говорю: «Спокойно всем!»

Камыши на правом берегу раздвигаются, как занавес в театре, и на стрежень выплывают две лодки: одна давешняя, а другая с человеческим уже экипажем – четверо широкоплечих мужиков на веслах и один у могучего арбалета на вертлюге, эту лодку я про себя сразу линкором обозвал. Оба боевых корабля подходят к нам – один спереди, другой сзади, – а Ар, чуть подождав, говорит вступительную и саморекламную речь. В ней он отправляет нас с самого начала по реке – правда, по другой, – потом злым колдовством переносит на эту, ну, дальше все по фактам. Даже про связь и про необходимость выйти за белое Р-пятно. Но – хитрый Ар, дипломат, одно слово, – в речи своей проводит границу пятна куда как дальше, ну, про само явление туману напустил: мало того, что сам не понимает, еще и запутал все, но красиво. Ну, и конечно, все расцвечивается лестью и уверениями в совершеннейшем почтении, ориентированными, в основном, на эльфов.

При упоминании о нахождении на борту хаттлинга мужики без лишних слов подруливают к «Анарлаану», подымают пленника, сымают с ног якорь и швыряют к подножью стреломета. Вблизи я разглядываю их обмундировку – хитрое плетение из полосок кожи и параллельных железных прутиков, а на голове плоские шлемы с бармицами, так, на глаз, можно сказать, что чистым мечом или секирой этот шлем не особо-то и прорубишь.

С другой лодки эльф с железным обручем на волосах строго вопрошает, а какие мы можем предъявить доказательства своей непринадлежности к Темным Силам вообще и к войску Властелина в частности – Ар интересуется, какого типа доказательства нужны, но ответа нет. У эльфов привычка чесать в затруднении затылок отсутствует, и хорошо, а то обруч бы набок у красавца съехал. Эльф думает минуты три, а затем выносит приговор: для более верного выяснения личностей и целей нас отправят в «Город Серебряных Стен» под охраной, багаж тоже отдельно повезут, ну, а плот реквизируется для местных надобностей. Произнес речь красавец, нагнулся и вытаскивает откуда-то клетку, голуби в ней. Царапает что-то на тонкой желтой ленточке, привязывает ее к лапке и пускает посланца прочь – птичка делает круг и исчезает в темнеющем потихоньку на востоке небе.

А мы плывем в обоих боевых кораблей сопровождении, полчаса или больше проходит, и подводят они нас к свободному от камышей берегу, мол, приехали. Я послушно распоряжаюсь грести туда, и на него под присмотром эльфов команда принимается за выгрузку, а линкор уходит дальше – продолжение дежурства, надо понимать.

К вечеру на берегу образуется внушительная куча барахла, и плюс лодка и два понтона лежат. Брык стравливает из них воздух, и эльфы сначала просто с удивлением, а потом уже откровенно остолбенело глядят, как здоровенные оранжевые туши с шипением мякнут и сворачиваются в аккуратные колбаски, Андрей пытается им объяснить, что к чему, но дело дохлое. Эльфы в технике никогда понятливостью не отличались, им любой прибор сложней колодезного ворота уже кроссворд, а если магии еще не чувствуется, тогда полные потемки для светлых ребятишек настают. А Андреевы педагогические потуги прерываются поскрипыванием и появлением на фоне неба с обозначившимися звездами трех телег, в которые запряжен кто-то типа мулов. Ведут их под уздцы странные существа, я о таких на слыхал, а видать тем более не приходилось. Больше всего они похожи на вставших на задние лапы собачонок, но морда, скорее, обезьянья. Один из волосатых обращается к эльфам на их языке, разговор интереса не представляет, и обнаруживать свои познания в нем ни я, ни Ар не торопимся. Эльф с железным обручем приказывает отобрать у нас оружие и грузить его сначала, а вещи сверху.