Владимир Плахотин - Браслет

       Наконец, последняя коробочка перекочевала на нашу сторону и я поспешил дать браслету отбой.

       Мы облегчённо и шумно вздохнули.

       - Славненько поработали! - прозвучал прямо над моим ухом ехидный голос Лори. Я вздрогнул. - Вижу деловой подход!

       И когда только этот лопоухий проныра появился в комнате? Да ещё и расположился чуть ли не на загривке у меня!

       - Ну так что же в этих коробочках-то? - протянул он лапу к одной из них. - Золото? Бриллианты?

       Но тут же получил от Насти пачкой сотенных по лбу:

       - Не встревай!

       Мы сидели перед кучей денег, переводя дух. Что ни говори, а занятие опасное. Если не для меня, то для Насти - точно. Эти гориллы, не раздумывая, пустят оружие в ход при первом же подозрении. У меня запоздало поползли мурашки по спине при мысли, что могло бы случиться, не будь охрана настолько беспечной и уверенной в себе.

       Настя, видимо, уловила мои мысли и предложила свой взгляд на события:

       - Ты только представь, как они "обрадуются", когда обнаружат пропажу!

       - Бедняги! - посочувствовал я страдальческим голосом.

       - Нашёл кого жалеть! - Как видно, с юмором у Лори дела обстояли неважно. - Зато мы теперь - самые богатые!

       - "Мы"? - переспросила Настя. - А ты-то здесь при чём?

       - Как? - искренне удивился он. - А за работу мне ничего не причитается?

       Мы переглянулись.

       - За какую ещё "работу"?

       - Неблагодарные! - возопил Лори, воздевая лапы к потолку. - Вы даже и внимания не обратили, как я изо всех сил хранил молчание! А ведь я мог бы...

       - Ах ты!.. - Настя стащила с ноги тапочек и хотела запустить им в нахала, но того и след простыл. Только дверь хлопнула. - Шантажист! - крикнула она ему вслед. - Попадись ты мне! - Кровь бросилась ей в лицо.

       - Тихо-тихо-тихо... - Я ласково погладил её по руке, державшей орудие возмездия, завладел им и, наклонившись, стал надевать ей его на ногу. Настя моя сразу же обмякла.

       - Как интересно... - промурлыкала она тихонько, чуть-чуть вздрагивая от каждого прикосновения моих рук.

       Покончив с этим увлекательным занятием, я выпрямился и, как ни в чём не бывало, спросил:

       - На кой ты его держишь, если так ненавидишь?

       Она похлопала ресницами, вникая в смысл сказанного, и махнула:

       - Так это дед в нём души не чаял. А мне он как-то... Игрушка. Но с твоим появлением его будто черти стали жучить: обнаглел до неузнаваемости! - У неё опять стали гневно сходиться брови на переносице.

       - Ну-ну, успокойся. - Я притянул её к себе. - Давай-ка лучше посмотрим, чего нам Бог послал?

       Я открыл одну из коробок и Настя ахнула: на мягкой подушечке лежало изумительной работы бриллиантовое колье. Она бережно взяла его в руки и, подойдя к зеркалу, примерила.

       - Ну и как? - повернулась она ко мне.

       Я молча показал большой палец: отлично, мол. Сказать по правде, к побрякушкам подобного рода я равнодушен, воспринимая их чисто как эквивалент большой суммы, но тут я был вынужден признать, что "побрякушка" оказалась ей очень даже к лицу.

       Меня вдруг осенило:

       - А давай я твой портрет нарисую?

       Она просияла:

       - Прям вот с этим?

       - Не только.

       Я стал вскрывать другие коробки. Чего-чего там только не было! Прав был наш вислоухий квартирант: и золото, и бриллианты. Многим "игрушкам" я и названия-то не знал. Зато женское чутьё без колебаний подсказало Насте, что и куда надо нацепить. В её глазах появился какой-то загадочный блеск, значения которого я сразу не уразумел. Только потом, когда она, завершив свой импровизированный туалет, предстала передо мной во всём великолепии, ничуть не переступив ту грань, что зовётся чувством меры, я понял, что означало выражение её глаз: это было желание блистать! Желание, не чуждое, наверное, ни одной женщине. Она прохаживалась передо мной с важной миной на лице, позвякивая дорогими безделушками. Ну ни дать, ни взять - царица Савская!

       - Не, - покачал я головой. - Это не моя Настя.

       - Как это? - высокомерно подбоченилась она, приподняв одну бровь.

       - Да у тебя даже выражение лица изменилось - стало надменным и холодным, - сказал я, отводя глаза, и нарочно повторил: - Не, не моя...

       - Да ну тебя! - В голосе её появилась тревога и, быстро поскидав с себя все украшения, она присела у моих ног и заглянула в лицо: - А теперь твоя?

       Передо мной опять была ласковая кошечка. Я улыбнулся и поцеловал её в полуоткрытые губы.

       - Вот теперь тебя опять хочется любить.

       - Ну так люби... - Глаза её повлажнели и томно прикрылись в ожидании ласки.

       Я молча подхватил её на руки и понёс на диван...

       Чтобы хоть как-то привести свои растрёпанные чувства и мысли в некое подобие порядка, я поставил на плиту чайник и подошёл к проигрывателю.

       - Послушаем чего-нибудь?

       Настя молча кивнула, всё ещё лежа на постели в изящно-расслабленной позе. Меня она уже ничуть не стеснялась, предоставив ненасытным глазам моим лицезреть своё прекрасное тело, прикрыв лишь бёдра уголком пледа.

       - А чего бы ты хотела?

       В ответ она томно улыбнулась и слегка пошевелила пальцами рук: мол, сам думай, мне всё равно.

       Я решил продолжить знакомство с классической музыкой. Да и настроение было соответственным: хотелось чего-то умиротворяющего. Я наугад вытащил пластинку и прочитал на конверте: "Римский-Корсаков. Шехерезада". Я улыбнулся: как нарочно! Рядом - Шехрезада, на пластинке - она же.

       Музыка вновь увлекла меня, унося на своих накатывающихся волнах в туманную страну грёз. Я тихо подсел к Насте. Она закрыла глаза и молча предавалась двойному наслаждению. Было так тихо и покойно после пережитых страстей...

       Очарование момента разрушил настойчиво зазвучавший из кухни свист чайника. К слову сказать, я о нём совсем позабыл.

       Когда я вернулся с подносом, Настя, уже одетая, была на ногах и приводила себя перед зеркалом в порядок.

       - Ну что, котик мой, - глянула она на меня из зеркала, - продолжим наше супер-ограбление?

       Я пожал плечами: какой вопрос?

       - Давай только "обмоем" энто дело, - сказал я, разливая заварку по бокалам. - Только вот... чем бы нам подсластить?

       - Ах ты мой сладкоежка! - рассмеялась она и, чмокнув меня в щёку, направилась на кухню. - Сейчас найдём!

       Но спустя некоторое время она вышла оттуда обескураженная: