(Алексрома) Ромаданов - Оживи покойника

- Всего один снимок для истории перед падением трона! "попросил" Федор.

- Я стесняюсь, мин херц, - заявил Царь.

- Почему вдруг в единственном числе?! Позавчера ты, помнится, говорил про себя "Мы"...

- "Мы" - это, знаете ли, несколько неблагозвучно, будто корова мычит, - жеманно разъяснил Государь, выглядывая светящимся глазом через щелочку в пальцах.

- Кокеточка! - усмехнулся Федор.

Он выключил телевизор, выждал пару секунд, затем снова включил и, как только появилось изображение, нажал на спуск, не дав Царю опомниться. Послышалось мягкое жужжание, и из прорези в фотокамере вылезла карточка. Федор подошел поближе к свету и всмотрелся в бумагу: на ней быстро проступали то в одном, то в другом месте темные пятна и линии... и вот эти линии и пятна соединились в черно-белое изображение мальчишеского лица. Мальчик как мальчик, ничего особенного: форменный школьный пиджачишко, пионерский галстук с неумело наверченным узлом, простое круглое лицо, курносый нос, озорные глаза и встрепанные волосы... и все же что-то насторожило Федора в его внешности: казалось, с ней было связано что-то страшное и неприятное, мерзкое и гнусное, и это "что-то" явно не относилось непосредственно к парнишке, не ассоциировалось с его природными чертами, а привносилось откуда-то извне... как если бы по красивому и нежному лицу ползали мохнатые черные пауки.

- Что-нибудь интересное? - Царь вытянул шею, словно собираясь высунуть голову из ящика телевизора.

- Да нет, ничего, - Федор поднял глаза на экран, стараясь держать фотографию так, чтобы ее не смог разглядеть Всевидящий, и тут его как молнией поразило: "Да это ведь сам Царь в детстве!"

- Кто там, неужели не я?! - обеспокоено спросил Царь.

- Ты, Вездесущий, ты, - успокоил его Федор.

- Ну и слава мне! - вздохнул тот облегченно.

Федор заткнул Всевидящему и Вездесущему рот, выключив звук, вышел во двор, положил фотографию на освещенную мягким вечерним солнцем дубовую колоду для рубки дров и сделал с нее снимок. На этот раз получился все тот же мальчик, но как бы снятый с большего расстояния: он теперь стоял со школьным ранцем в руке на фоне высокой железной ограды, сквозь частые прутья которой просовывались ветви деревьев. Федор переснял и эту фотографию, но получилась та же самая картинка, разве что немного почетче.

За ужином Федор выложил на стол фотографии, предварительно переставив в другую комнату "Везденоссующего", как называла его Маринка.

- Узнаешь? - хитро спросил он.

- А я-то думала, ты меня хочешь сфоткать, - разочарованно сказала Маринка. - А этого... как не узнать, я его, душегубца, в любом виде узнаю, как бы он ни маскировался. До чего довел людей, ни дна ему ни покрышки!

- А форма на нем старого образца, - заметил Федор. - Может быть, он наш ровесник - борода ведь старит - и учился где-нибудь в соседней школе или даже в параллельном классе...

- Если б я его тогда встретила, то задушила бы гаденыша! Маринка сжала пальцы до побеления.

- Спокойно, Зорька! - погладил ее по плечу Федор. - Если бы мы с ним и встретились 30 лет назад, то никак не смогли бы предугадать, что из него выйдет в будущем. Будущее для того и скрывается от нас, чтобы мы не могли изменить его в настоящем... которое в будущем станет прошлым.

- Ты, Федя, меня не путай своим "будущим-переебудущим" - я тебе точно говорю, что прибила бы его на месте: у меня в детстве на плохих людей нюх был!

- Может, он тогда еще "плохишом" и не был, - возразил Федор. - Да и что теперь... Поздно, Жора, пить "Боржоми", как говаривал в молодости один мой знакомый майор. Вот его-то я точно мог сто раз укокошить, но ведь мы друзьями были! Тут, я думаю, с другой стороны подойти надо...

- С заду, что ли?

- Вроде того... Понимаешь, на фотографии получается не то, что мы видим на телеэкране, а фотография - она более устойчива, то есть изображение на ней не меняется, как на экране, потому ей и веры больше... Что это значит? Я вижу только одно объяснение: Царь существует лишь у нас в голове, это мираж, навеянный фотографией мальчика, которую транслируют по телевидению, это своего рода телегипноз...

- Значит, нам только чудится, что это чучело с нами говорит?! - удивилась Маринка.

- Вот именно! В действительности мы говорим сами с собой, воображая, что говорим с царем - "царя играет труппа"! - этим и объясняется то, что он знает все про всех - он знает про нас ровно столько, сколько мы сами знаем про себя!

- А я-то, дурочка, никак в толк взять не могла, как это император наш говеный всех по имени и по отчеству знает! Когда он только появился, все говорили: раз с каждым из трехсот миллионов отдельно беседует, значит, и впрямь чародей... Что ж мы теперь со своим открытием делать будем?

- Тут есть какая-то тайна, и чтобы ее раскрыть, надо добраться до первоистоков, я так считаю. Для начала попробуем узнать имя этого злосчастного пацана...

- А чего тут знать?! Ванькой его зовут Барабашкиным!

- Ох, Маришка, шустрая ты, как электровеник! Имя у Царя, может, и настоящее, а вот фамилия... Где-то я ее уже слышал, и у меня такое впечатление, что он ее у кого-то позаимствовал.

- Сам он своего имени не откроет, если это не настоящее: только прикидывается дурачком и простофилей, а на самом деле лиса та еще!

- Из тыщи лиц узнал бы я мальчонку... - пробормотал Федор в задумчивости.

- Чего? - не поняла Маринка.

- ... но как зовут - забыл его спросить. Стишок такой в школе разучивали когда-то, не помнишь? Я за него "пятерку" получил, потому он мне в память и врезался...

- Тогда придумай что-нибудь, отличник!

- Вообще-то я был "хорошистом", но, тем не менее, уже кое-что придумал... Прежде всего, нужно вычислить район поиска, чтобы не ловить черную кошку в темной комнате, как говорят философы. Вот видишь, Маринк, на последней фотографии из-за макушек деревьев шпиль Останкинской телебашни торчит, а рядом тучка со светящимся краем, не иначе, как за ней солнышко прячется... Пространственные ориентиры имеются, теперь временные: мальчишка в форме и с портфелем - о чем это нам говорит?

- С уроков сбежал!

- Так сразу и "сбежал"! Не каждый ведь день он прогуливал; разумнее будет предположить, что его засняли по дороге из школы, тем более что снимали, скорее всего, взрослые, а с ними особо не попрогуливаешь... Итак, время - около полудня, будем исходить из этого. Со временем суток разобрались, теперь время года: у ограды куст сирени цветет...

- Значит, весна, - кивнула Маринка.

- А если точнее?

- Конец мая, надо думать...

- А почему не начало июня? - решил скорректировать Федор.

- Да потому что в июне в школе занятий нет! - засмеялась Маринка.

- Умничка! - искренне восхитился Федор. - Шерлок Холмс!

- Это ты Холмс, по комплекции больше подходишь, а я доктор Ватсон... Пойдем в кроватку - лечить тебя буду!