Александр Колпаков - «На суше и на море» - 67-68. Фантастика

Форрел задал еще десятка два вопросов и закончил с сомнением:

— То, что видели вы, смог бы увидеть всякий, у кого есть телескоп. Мир полон телескопов, некоторые такие большие, что сквозь них мог бы пройти локомотив. Как случилось, что об этой новости никто не кричит?

Слегка улыбнувшись, Ламот ответил:

— Всякий, у кого есть телескоп, не смотрит в него 24 часа в сутки. А если и смотрит, то изучает какую-нибудь определенную область звездного неба. Думаю, что мне посчастливилось. Вот почему я позвонил в «Клич».

— Совершенно верно, — согласился Форрел, наслаждаясь сочным ароматом маленькой сенсации.

— Далее, — продолжал Ламот, — предмет видели и другие. Прошлой ночью я позвонил троим друзьям-астрономам. Они проверили мое открытие. Двое сказали, что будут звонить в ближайшие обсерватории, чтобы привлечь их внимание. Сегодня я отправил полный отчет в одну обсерваторию и в научный журнал.

— Черт возьми! — вскричал Форрел, у которого зачесались пятки. — Мне лучше поспешить с этой новостью, пока о ней не напечатали где-нибудь еще. — Потом он добавил: — Я сам не видел этого шарообразного сооружения, так что мне нужно проверить ваше заявление по другому источнику. Это не значит, что я вам не доверяю. Я должен проверять сведения или искать себе другую работу. Можете ли вы дать мне имя и адрес одного из ваших друзей-астрономов?

Ламот оказал ему эту любезность. Когда Форрел мчался к телефонной будке, по улице проехал полицейский джип. Он затормозил перед домом Ламота. Форрел узнал полисмена в мундире, сидевшего за рулем, но коренастые люди в штатском рядом с ним были ему незнакомы. Это показалось Форрелу странным, так как, будучи репортером, он был знаком со всеми местными детективами. Двое неизвестных вышли из машины, подошли к двери Ламота и позвонили.

Быстро обогнув угол, Форрел вбежал в будку, вызвал междугородную, втиснул монеты в аппарат.

— Алан Рид? Меня зовут Форрел, я пишу в газетах на астрономические темы. Говорят, вы видели в небе странный металлический предмет… Э? — Он нахмурился. — Не говорите мне этого! Ваш друг Джордж Ламот тоже его видел. Он сам сказал мне, что звонил вам вчера ночью. — Он помолчал, фыркнул в трубку. — Зачем вы повторяете «Ничего не могу сказать», как попугай? Послушайте, или вы видели его, или не видели, а вы до сих пор не отрицали, что видели. — Снова пауза, потом, вкрадчиво: — Мистер Рид, это вам кто-нибудь велел молчать?

Форрел гневно повесил трубку, осторожно выглянул из будки, сунул в аппарат еще несколько монет, сказал кому-то:

— Говорит Арт. Если вы хотите иметь этот материал, вам придется поторопиться. — Он прислушался к щелканью включенной пленки, быстро заговорил и продолжал говорить минут пять.

Вскоре на город обрушился мощный прибой «Клича». Одновременно длинная цепь газет в мелких городах получила одни и те же новости по телеграфу и запестрела двухдюймовыми заголовками:

На следующий день, в полдень, Гаррисон угрюмо расправлялся с текущей работой. Райдер сидел в стороне, вытянув свои столбообраэные ноги, и медленно, тщательно перечитывал пачку напечатанных на машинке листков.

Пачка была результатом кружного пути, проделанного многими людьми. Час за часом, с немногими пробелами прослеживались передвижения некоего Уильяма Джонса, о котором было известно, что это не настоящий Уильям Джонс. Его видели бродившим по Нортвуду в роли ленивого туриста. Его несколько раз видели на главной улице. Его видели в большом магазине самообслуживания как раз в то время, когда у одной посетительницы был украден кошелек. Его видели в кафе и ресторанах, в барах и тавернах.

Ашкрофт, Джексон и другой кассир вспомнили, что примерно за неделю до кражи незнакомец, похожий на Джонса, расспрашивал их о каких-то пустяках. Летсерн и его охранники вспомнили, что во время предыдущей поездки за деньгами поблизости маячило зеркальное отражение Уильяма Джонса. В общей сложности кропотливо собранные данные охватывали почти все проведенное заподозренным в Нортвуде время — что-то около 10 дней.

Закончив чтение, Райдер закрыл глаза, обдумывая полученные данные и стараясь найти какой-нибудь новый след. Пока он занимался этим, приглушенное радио бубнило непрерывно, наполняя кабинет сдавленным голосом возмущенного комментатора:

«Теперь всему миру известно, что кому-то удалось запустить в небо искусственный спутник. Его может увидеть ночью всякий, у кого есть телескоп или хороший бинокль. Почему же тогда власти продолжают делать вид, что ничего не происходит. Если это дело рук потенциального врага, то пусть нам так и скажут. Если это сделали мы, то пусть нам тоже об этом скажут: враг уже достаточно информирован. Кто из высокого начальства приписывает себе право решать, о чем нам можно сообщать, а о чем нельзя? Долой его! Пусть правительство выскажется!»

— Да, — заметил Гаррисон, отрываясь от своей работы. — На этот раз я с ним согласен. Почему нам не скажут прямо, наш это предмет или чужой? Кое у кого появились очень преувеличенные представления о своем значении. Славного пинка, вот чего им не хватает… — Он прервал себя, схватил трубку телефона:

— Нортвуд, полиция. — Его худое лицо приняло целый ряд странных выражений, пока он слушал. Потом он положил трубку и сказал: — Час от часу не легче!

— В чем дело?

— Эти семена. Лаборатория не может определить их.

— Не удивительно. Нельзя ожидать, чтобы они знали абсолютно все.

— Они знают достаточно, но семена совершенно неизвестны. — Он фыркнул и добавил: — Они просят нас прислать еще с дюжину, чтобы их можно было прорастить.

— Забудьте об этом, — посоветовал Райдер. — Семян у нас больше нет, и где их достать — неизвестно.

— Но у нас есть еще кое-что очень странное, — продолжал Гаррисон. — Вместе с семенами мы послали прозрачную розовую обертку, помните? Сначала я думал, что это — кусочек цветного целлофана. Лаборатория говорит, что нет. Она говорит — это органический материал клеточной структуры с прожилками и на срезе похож на кожицу какого-то неизвестного плода.

«…тактика, о которой давно рассуждают и считают ее секретной, — бубнило радио. — Кто добьется этого первым, тот получит стратегическое преимущество с военной точки зрения…»

Телефон у него на столе заквакал и объявил:

— Бардж Киммелмен ждет вашего вызова, шеф.

— Пусть войдет.

Киммелмен вошел. Хорошо одетый, самоуверенный, он, казалось, рассматривал свою помощь законности как приятное разнообразие. Он сел, скрестил ноги, устроился поудобнее и начал рассказывать.