Эдуард Геворкян - Чёрный стерх

Снова кричит птица, неуклюже ворочаясь у края ямы, чей-то голос произносит: "черный стерх", а потом начинается другой сон.

Будто он попал в знакомый город - очень похож на Ленинакан своего детства. Летние месяцы он проводил у прабабушки. И вот он опять идет по улицам, мощеным большими каменными плитами, каменные одноэтажные и двухэтажные дома из разноцветного туфа словно приглашают войти в распахнутые большие деревянные резные двери, мостовая мягко и беззвучно стелется под ногами. В лицо дует слабый ветер, вот взметнулось пыльное облако и понеслось навстречу. Он знает, что где-то рядом, неподалеку, дом прабабушки, надо обязательно зайти, и тогда снова можно будет сидеть протяженными вечерами за чаем, прислушиваясь к воспоминаниям прабабки и двоюродных бабок о людях, давно обратившихся в прах, и об историях, в которых фигурировали эти, ставшие прахом. Окно выходит в маленький уютный дворик с кустами крыжовника и старым абрикосовым деревом посередке, у дерева конура, в конуре пес, а на конуре вечно дремлет кот и никто не знает, кто и что ему снится. Аршак уверен, что узенькие кривые улицы сбегают вниз, к морю, это несколько смущает его, он помнит, что моря в тех краях нет и не предвидится, речка пограничная - да, а до моря, может, тысяча километров... Кривые улочки - тоже несуразность - прямые кварталы старых кварталов детства мало чем напоминают город сна. Но и он был неплох, только все портил огромный небоскреб в центре, треугольной громадиной возвышающийся над невысокими, лепящимися друг к другу домиками. Он идет по улицам пустым, никого нет, тишина, но это не страшное мертвое безмолвие, все могут появиться сразу, и будет весело и славно, а пока он идет, высокий дом все ближе, и вот он видит: это замок, с растущими ввысь башнями, узкими бойницами и застекленными галереями, а на самом верху сверкает большой шар, увенчивающий шпиль.

Он подходит к дворцу, идет вдоль стены, выложенной из кирпича, камней и бетонных плит, но дверей нет, только заваренные металлическими угольниками ворота, обмотанные колючей проволокой калитки, забитые досками, утыканными гвоздями, проломы. А когда он устает идти вдоль нескончаемой стены, то просыпается...

Завтрак проходит мирно - тетя ушла на работу. Дядя, поковырявшись в яичнице, поднял вдруг голову и, задумчиво почесав нос, сказал:

- Странный я сон видел. Будто еду по городу и вижу...

И начал рассказывать сон. Аршак послушал немного и обиделся:

- Так это же мой сон!

- Как - твой? - удивился дядя.

- А вот как!

И Аршак продолжил с того места, на котором остановился дядя. Рассказал про птицу, про город и про замок. Дядя все ниже и ниже опускал голову, а когда поднял ее, Аршак увидел в его глазах слезы и испугался.

- Всю жизнь... - хрипло сказал дядя и закашлялся.

Он схватил чашку, сделал несколько глотков, отдышался.

- Всю жизнь я ждал этого дня, - продолжил дядя. - Ты хоть понимаешь, что все это значит?

Аршак помотал головой. Он ничего не понимал.

- Как? Один и тот же сон снится одновременно двоим, а ты ничего не понимаешь? Впрочем, - спокойно добавил дядя, - я тоже ничего не понимаю. Одно скажу - это событие. Событие с большой буквы. Ну-ка, идем!

В большой комнате он полез в шкаф и извлек оттуда пухлую папку.

- Здесь найдется кое-что интересное, - проговорил он, развязывая тесемки.

Он достал ворох бумаг и широким жестом пустил их по полу. Бумаги разлетелись по квартире. Это были листки с наклеенными на них вырезками из газет и журналов, какие-то бледные ксерокопии, нечеткие пожелтевшие фотографии. Аршак поднял несколько листков.

"Рисунки в пустыне Наска, как геометрический компьютер" прочитал он под хаотическим нагромождением прямых и извилистых линий." Полтергейст в Конотопе" - гласил заголовок текста на другом листке." Контакт второго рода: Сарафанд, Агра и Биробиджан - типология и фактография" - на третьем...

- Это все вы написали? - уважительно спросил Аршак.

- Ты что, меня за дурака считаешь!? - дядя от возмущения даже выронил папку с оставшимися бумагами. - Если я коллекционировал эту билеберду, то вовсе не значит, что должен был верить в нее. Чуши здесь много, но не зря я общался с маньяками и придурками. Кое-что вылущить можно, есть тут...

Он замолчал. Аршак внимательно слушал дядю.

- Ни хрена здесь нет, - засмеялся вдруг дядя. - Зато меня теперь на фуфле никто не проведет, в этом деле я спец. Но сейчас...

Дядя возбужденно пробежался по комнате.

- Сейчас совсем другое дело! Мы с тобой видели один и тот же сон. Значит, либо один из нас передал его другому, либо кто-то третий истинный хозяин сна. Телепатия или нечто подобное! Лет пять назад я бы поднял на ноги кучу энтузиастов, можно развернуть такую роскошную серию экспериментов! Где-то моя старая телефонная книжка... Но почему "черный"? - перебил сам себя дядя и надолго задумался.

Медленно прошелся вдоль книжных полок и вытянул том энциклопедии. Рассеянно листанул, а потом быстро зашелестел страницами.

- Вот! - хлопнул ладонью по книге. - Смотри - белый журавль или стерх.

Аршак подскочил к нему и глянул на рисунок. Большая красивая белая птица, высокая. Совершенно не похожа на то несчастное полураздавленное существо. Хотя, нет, что-то общее есть, самую малость, но есть. Но вот незадача, задумался он, стерх-то почему черный? Черный белый журавль?

Дядя удовлетворенно потер руки, посмотрел на часы и вздохнул.

- Пора в эту чертову контору. Значит, так, я пойду, отпрошусь, ну, часа через два буду дома. Дождись меня.

И убежал.

Аршак минуту сидел в легком недоумении. Потом взял один листок, другой - и уже не мог оторваться. Он узнал массу вещей о пирокенезе и левитации, о чтении мыслей и самовозгорании предметов, о массированной высадке пришельцев во все времена и во все страны, узнал о таинственных свойствах пирамид, причем нее только египетских... Время от времени он отрывал глаза от текстов и фотографий, тряс головой, стряхивая наползающую одурь и головокружение. Мир оказался густо набит загадками и тайнами всех мастей и расцветок. Аршак заподозрил, что все прочитанное им, дешевая туфта самого низкого качества. Нечто подобное он читал в случайных журнальчиках, но сейчас обилие подавляло.

Бренькнул телефон. Аршак с неудовольствием поглядел на аппарат. Телефон бренькнул снова. Пришлось отложить стопку листков с описанием встреч со снежным человеком и идти через всю комнату. Аршак поднял трубку. В трубке кто-то сопел. На вопрос - кого надо, ответом был могучий соп. Аршак бросил трубку, выдернул шнур из розетки и повалился на диван, читать дальше.

Слабо задребезжали стены. Где-то рядом трамвай проехал, решил Аршак, а потом вспомнил, что до ближайшей трамвайной остановки добираться минут десять автобусом. Стройка рядом, наверно, грузовики...