Татьяна Апраксина - Мир не меч - 2

— У вас тут чисто, — сказал он, допив коктейль. — Наверное, много приходится возиться?

— Нет, что вы, — вздрогнула девушка, откинула волосы со лба и принялась заплетать их в короткую косичку. — Вовсе нет...

— У вас много помощников?

— Я одна. Ну, еще повар, конечно...

— Тогда как же у вас получается содержать все в таком порядке?

— Справляюсь, — блондинка вздернула и без того слегка курносый нос, детским жестом потеребила тугой воротник блузки. — Вообще-то это заведение моего... мужа.

— Почему такая пауза? — бесцеремонно спросил Хайо.

— Никакой паузы, — отрезала девушка, и демонстративно развернулась к полкам со спиртным, начала поправлять и без того ровно стоящие бутылки, потом схватилась за тряпку и флакон с полиролью, принялась вытирать стойки. Хайо не понравилось, как она держит спину — напряженно, словно у нее болел позвоночник, болел давно, и каждое движение давалось волевым усилием.

— Еще один коктейль, пожалуйста. На этот раз — «Секс на пляже». И сделайте что-нибудь себе и сядьте.

— Желание клиента — закон, — с примесью вызова ответила блондинка, плеснула в стакан поровну гренадина и водки, отставила его, соорудила коктейль для Хайо и только после этого уселась на свой табурет.

Ногти у нее были сострижены накоротко и тщательно отполированы, но никакие полировка и подпиливание не могли скрыть зазубренных краешков ногтей и темно-розовых ссадин вокруг них, из чего Хайо заключил, что девушка регулярно грызет ногти, и вздохнул про себя. Похоже, он немного затянул со своим возвращением.

— Меня зовут Рэни. — Хозяйка заведения протянула руку, немного неловко, гладкой розовой ладошкой кверху. Хайо аккуратно пожал прохладные пальцы, улыбнулся. — Я — Хайо. Вы и вправду собираетесь это пить?

— Но... вы же сами хотели, чтобы я сделала себе что-нибудь? — растерялась девушка.

— Рэни, я не против, ну что вы! Просто я никогда не думал, что бывают такие коктейли. Как это называется в меню?

— Никак. Или «Последний приют замученной барменши», — Рэни громко засмеялась, пряча за смехом слишком многое — и пряча плохо, неудачно. А потом вдруг осеклась, попыталась пододвинуть свой стакан к Хайо, но было уже поздно.

К стойке подошли двое мужчин — высоченный и тонкий, в рубашке, белизной соперничавшей с блузкой Рэни, и второй, чуть повыше Хайо, с фигурой гимнаста, одетый лишь в джинсы и державший майку в руке. Оба с неприятным интересом покосились на Хайо, потом полуголый забрал стакан Рэни, выхлебал залпом, усмехнулся.

— Полдороги мечтал о стакане гранатового сока, спасибо, солнышко.

— Рэн, пива и что-нибудь поесть. Хватит трепаться, — распорядился второй.

Хайо с интересом наблюдал, как мертвеет, делается непроницаемо-вежливым лицо Рэни, как она привычным и все же дорого дающимся движением приглаживает волосы, разворачивается к холодильнику, достает пиво, потом, забыв открыть бутылку, бросается на кухню, возвращается с подносом, ставит тарелки на стол перед мужем, возвращается мелким суетливым шагом к стойке, с напряженным выражением глаз медленно и старательно наливает пиво в кружку, но все же в последний момент рука у нее срывается, и на пиве поднимается плотная шапка пены.

— Что, нормально налить не могла? — чуть громче, чем стоило, сказал мужчина в белой рубашке, и Хайо слегка развернулся на табурете, чтобы наблюдать за сценой. Тот перехватил взгляд, и еще немного повысил голос. — И пиво теплое. Что? Оно светлое? Ты что, совсем спятила, Рэн?

— Сейчас я налью тебе другое, милый, — картонным голосом ответила Рэни.

Муж ее с вызывающим прищуром смотрел на Хайо, и на узком длинном породистом лице читалось «это моя женщина, и я делаю с ней то, что считаю нужным». Хайо равнодушно отвел глаза, углубившись в меню. Вернулся второй, сел за стол.

— Солнышко, налей, пожалуйста, вина, если ты не занята? — крикнул он.

— Уже, уже...

Рэни принесла на подносе бокал, бутылку и штопор, открыла бутылку, налила до половины.

— Спасибо, ты прелесть.

— Хорошо выдрессирована, — кивнул длиннолицый.

— Не смешно, — довольно вяло отреагировал его спутник.

— Не смешно — не смейся.

Рэни смотрела куда-то вдаль через окно, не реагируя на реплику, но Хайо почувствовал, как в помещении отчетливо потянуло адреналином, и еще чем-то болезненным и кислым. Смотритель повнимательнее присмотрелся ко второму. На вид лет двадцать пять, человек, довольно опытный боец-рукопашник. Грубоватое обветренное лицо — правильные черты, яркие выразительные глаза, светло-карие с золотистыми прожилками. В меру привлекателен, достаточно опасен, явно влюблен и готов защищать объект своей привязанности от всего белого света.

Муж Рэни был более интересным субъектом. Очень стройный, на грани между изяществом и болезненной худобой, изящный, но немного манерный, с аристократичными чертами лица. Очень обаятелен и при том весьма не уверен в себе, из тех, что нервно дергаются на каждый чох и шорох, а потом старательно делают вид, что вовсе не шевелились.

Оба представляли из себя ровно то, что Хайо и ожидал увидеть. Девушка интересовала его гораздо больше. Смотритель медленно допил свой коктейль, полез в карман джинсов, обнаружив там пеструю пачку денег, потратил пару минут на сличение цен в меню и номиналов купюр, положил их под свой бокал и вышел, не оглядываясь.

Вернулся он, когда парочка уже ушла — причем, еще не открыв дверь, Хайо просканировал помещение и определил, что они не на кухне и не в подсобке, а где-то минимум километрах в пяти от кафе. На двери висела табличка «Закрыто», но дверь не была заперта, и Хайо вошел внутрь. Свет был погашен, жалюзи опущены, и в полумраке раздавались чьи-то всхлипывания. Хайо прошел в дверь, ведущую в кухню. Повар уже ушел, посреди просторного светлого помещения стояло ведро, рядом валялась швабра с наполовину свалившейся с нее тряпкой. Еще пахло жареным мясом и приправами, но к вкусным запахам примешивался резкий аромат хлорки.

Рэни он нашел в небольшой комнатке рядом с кухней. Проскользнув между стеллажей с посудой, чистящими средствами, коробками неизвестно с чем, он оказался в углу, где, лицом к стене, сидела девушка. Хайо кашлянул, барменша вскочила, уронив стул, и вскинула руку, словно желая защитить щеку от удара. Потом она попятилась, вжавшись спиной в стену.

— Кто вы и что здесь делаете?!

Хайо понял, что она очень плохо видит в темноте, и удивился.

— Уходите! Я позову мужа!

— Вашего мужа здесь нет, — мягко сказал Хайо. — И, на самом деле, я сомневаюсь, что вы хотите его позвать...