Марек Баранецки - Время 18-00

- Какова вероятность утечки энергии на "Европе"? - спросил Трэйнер.

- В этом случае?

- Да.

- Сейчас выясню, - доложил старший лейтенант и закодировал вопрос. На экране появилась цифра О, 000000003, а под ней - примечание: "Во время полета степень безопасности по сравнению с исходной повышена".

- У вас еще есть вопросы?

Трэйнер ответил отрицательно, и связь закончилась. Надпись, светясь, продолжала висеть в пространстве экрана, противореча еще теплящимся в сознании подозрениям относительно технических причин аварии. Теперь ему было известно, насколько ничтожной была вероятность взрыва на корабле в тот момент, когда Холмсен находился в коридоре. В этой точке корабля его присутствия не требовалось ни уставом, ни кругом его обязанностей.

Спустя десять минут он уже стоял вместе с Андерсоном перед дверями зала, в котором находились все участники Сеанса. Трэйнер чувствовал возбуждение, несмотря на самоконтроль, которого он придерживался с момента знакомства с Заданием. Словно читая его мысли, Андерсон вполголоса сказал:

- Я ощущаю себя учеником перед экзаменом. Мне не приходилось выполнять задание в подобной ситуации. У меня такое впечатление, что не я им управляю, а выступаю только пешкой.

- Какой он? - спросил Трэйнер.

- Он образован. Три факультета, одиннадцать языков. Ему тридцать один год, если это имеет какой-нибудь смысл, - ответил Андерсон и добавил, глядя на часы: Сейчас шестнадцать пятьдесят шесть. Помни о ритуале.

Он открыл двери, и они вошли внутрь. Свет от бестеневых ламп, имеющий желтый оттенок, позволял видеть сидящих полукругом людей на низких табуретках, Стены, пол и свод были выложены мозаикой из лиственницы, скрывающей под собой акустические экраны и регистраторы компьютерных систем. В этом зале записывали картины, увиденные медитирующими. На одной из стен был помещен большой пространственный снимок обнаженного Роя Холмсена. С противоположной стороны от входа в полукруг было два свободных места. Сидящие пребывали в полной неподвижности и тишине, повернувшись спиной к дверям. Зная, что Андерсон уже виделся с Джидду, Трэйнер выступил на два шага вперед Андерсона, опустился на колени и поклонился сидящему спиной к нему мужчине. Он сделал это в полном молчании, и никто из присутствующих не отреагировал ни одним движением. Смуглый мужчина, которого приветствовал Трэйнер, застыл в неподвижности и молчании. Все еще стоя на коленях, Трэйнер бегло посмотрел на остальных. Двое из них, обращенные к нему профилем, были темноволосыми, неопределенного возраста мужчинами с мелово-белой кожей, слегка отдающей лимонным оттенком. Руки, похожие на гипсовые отливки, из-за своей неподвижности резко контрастировали с цветом красно-рыжих свободных одеяний.

С правой стороны сидел мужчина крепкого телосложения с выступающим вперед жестким профилем. Это был Айсмонтов. Последней с правой стороны сидела женщина средних лет с весьма невыразительной внешностью и заурядной фигурой. Она была одним из самых лучших медиумов на Земле.

Трэйнер перевел взгляд на спину, прикрытую серым сукном. Джидду, по-прежнему не двигаясь, отозвался тихим голосом.

- С помощью техники вы открыли небо, но не умеете открывать двери в свои тела. Желаете познать себя, а ищете вне себя. Когда уже поздно, вы трясетесь за братьев, а когда есть время, как дети, забываете о том, что ваши поступки - всего лишь пыль по сравнению с бесконечностью.

Он замолчал, и снова установилась полная тишина.

Через минуту так же тихо Джидду сказал:

- Я слушаю твои слова.

- Позволь, учитель, насладиться радостью приветствовать тебя, ответил Трэйнер.

- Приветствуй, - послышалось в ответ.

- Позволь еще принести тебе благодарность за твое присутствие и приветствие на пороге здания. Я желаю, чтобы твой путь стал для меня светом, ведущим к совершенству. Я желаю твоей науки.

Ответом было молчание. Трэйнер воспринял его как знак одобрения.

- Тебе, конечно, известно, - продолжал он, - что я хочу еще раз лично просить тебя применить свою силу и вернуть жизнь телу Роя Холмсена. Сделай своей силой, которая выше материальных и временных связей, чтобы близкий нам всем человек вернулся к жизни. Я присоединяюсь к просьбе, с которой к тебе приехали представители нашего Центра.

Опять воцарилась тишина, прежде чем Джидду ответил:

- Я согласился на это, поскольку просите не только вы. Веление жизни в его душе сильнее тяги к продолжению путешествия. Займи свое место.

Трэйнер поднялся с колен и вместе с Андерсоном сел на свободные табуретки. Вступительная часть была закончена.

- Перед вашим появлением, - сказал мужчина, сидевший справа от Джидду, - у меня было видение с корабля. Несмотря на все усилия, я не мог увидеть раненого. Зато почувствовал, что эмоциональное напряжение спало и экипаж преисполнился решимости. Работа проходит нормально. С момента несчастного случая все ожидают какого-то события. Какого - я не смог определить. Зн.аю только, что ничего хорошего от него не ждут. Я не могу объяснить это. Оно должно было наступить в течение часа после несчастного случая, но не наступило.

- У нас мало времени, - сказал Джидду, прерывая говорящего. - Мы все должны приготовиться, чтобы не опоздать с помощью. Вы должны подготовить ваши тела и ваш дух к постижению Правды. Только через нee я могу распоряжаться жизнью человека вне Земли. От вашей расположенности к Правде будет зависеть жизнь тела и восстановление духовных связей. Вы готовы?

В течение нескольких минут все мысленно ответили утвердительно. Когда ответил последний из них, Трэйнер почувствовал, что он уже не закован в себе. Внезапно отворились все запоры, и он знал, что больше cлов не будет. Им овладела какая-то сила, которая открыла закупоренные каналы чувств. Трэйнер ощутил, как распадаются всякие связи, управляющие физической деятельностью. Он стал легким и светлым. Он мог узнать все, что пожелал бы. Его вдруг осенило, что это его состояние - и есть Освобождение, которое до сих пор он мог достичь только после многих дней медитации. Оно пришло внезапно, и вывести Трэйнера из него, воздействуя извне, было невозможно, Он знал, что его в это состояние привел Учитель. Он чувствовал, что вот-вот наступит то, что уже известно ему по его опыту. А потом настанет только Неведомое.

Первым начал гаснуть слух. В тишине возник шелест. Его мозг улавливал все более отдаленные рабочие шумы Центра. Несмотря на экраны, он отмечал дрожь Земли под падающими с деревьев листьями. Он знал, что если бы сейчас в помещении зажужжала муха, он погиб бы от взрыва - звуков, издаваемых ее крыльями. Но ничего не произошло, и фаза сверхслышимости прошла - слух отключился совсем. После него померкло зрение, но прежде, чем это случилось, Трэйнер понял, что уже не воспринимает тепла и ощущений вкуса. Он без труда преодолел последний барьер, на который наталкивался, когда только начал постигать искусство медитации. Барьер страха. Полностью укрощенное подсознание подчинилось его воле и не отозвалось, когда мир его чувств перестал существовать вместе с внешними атрибутами жизни. Тогда он пожелал видеть, и ему открылась картина, но уже независимая от глаз. Он захотел слышать и услышал, но не слухом. Потом захотел контакта с тем, кто открыл его, и слился с ним в одно целое. Все это протекало без его участия. Достаточно было его разрешения. Он приближался к Правде. Его могущество было настолько велико, что Трэйнер не чувствовал его границ. Он мог все. Достаточно было побуждения Воли.