Джералд Керш - Что случилось с капралом Куку

- Вы имеете в виду Амбруаза Паре, который был хирургом в армии Франциска Первого?

- Про него я вам и толкую, разве не понятно? - отвечал капрал Куку. - Франсуа Первый, он же и Франциск Первый, был наш главнокомандующий, когда мы воевали с Карлом Пятым. Вся эта драка началась между Францией и Италией, вот мне и раскололи голову в битве при Турине. Ведь я вам так и сказал, верно?

- Верно. Ну что ж, мой почтеннейший друг, прожив на свете четыреста с лишним лет, вы уж, наверно, исполнились премудрости, знаний и опыта у вас должно теперь быть не меньше, чем у библиотеки Британского музея!

- Это как? - спросил капрал Куку.

- А как же, это всем известно, - ответил я. - Ведь философ или, скажем, ученый по-настоящему что-то постигает, лишь когда жизнь его уже на исходе. Чего бы он не отдал, лишь бы прожить еще лет пятьсот! Да за пятьсот лет он бы с радостью продал душу дьяволу! Ведь, как известно, знание - это сила, и за такой срок он вполне мог бы стать владыкой мира!

- Чушь собачья, - возразил капрал Куку. - Все это, может, и годится для разных там философов, эти бы знай гнули свое и, глядишь, под конец и научились бы... ну хотя бы превращать железо в золото или вроде того. А взять, к примеру, игрока в бейсбол или боксера: на что им пятьсот дет жизни? Что еще они могут, кроме как гонять мяч или лупить кулаками? Да вот взять хоть вас - что бы вы стали делать?

- Вы совершенно правы, капрал, - сказал я. - Я бы все мои пятьсот лет так и стучал на машинке и пускал бы деньги на ветер, так что никогда не стал бы ни умнее, ни богаче, чем сейчас.

- Нет, погодите, - прервал он, ткнув меня в плечо твердым, как железо, пальцем и пытливо вглядываясь в меня. - Вы бы писали и писали всякие там книжки. Ведь вам платят проценты, так за пятьсот лет деньжищ у вас набралось бы столько, что вам их нипочем не прожить. А как быть мне? Я только и умею, что воевать. И плевать я хотел на всякую там философию. Я в этом ни уха, ни рыла не смыслю. И не поумнел я ничуть, каким был в тридцать лет, такой и сейчас. И читать никогда не читал и не стану. Нет, я хочу одного: купить себе заведение вроде ресторана Джека Демпсея на Бродвее.

- Да ведь вы говорили, что хотите выращивать розы и разводить пчел, кур и еще какую-то ерунду, - заметил я.

- Ну да, так и есть.

- А как же с Джеком Демпсеем? Как же вы совместите ресторан на Бродвее с розами, пчелами и прочим?

- Понимаете, дело вот в чем... - начал капрал Куку. ...Я уже рассказал вам, как доктор Паре залечил мне голову. Ну вот, как я стал немного подниматься с постели, он еще долго держал меня у себя в доме и, уж поверьте, кормил и поил всем что ни на есть лучшим, хоть сам-то он жил вовсе не богато. Да, ходил он за мной, как за родным сыном, куда лучше, чем когда-то мой собственный отец: цыплята, яйца в вине - все, что только душе угодно. Стоило мне сказать: "А хорошо бы попробовать пирога с жаворонками", - и пожалуйста: пирог на столе. Говорю: "Док, вино вроде бы кисловато", и тут же передо мной бутылка аликанте. Недели две или три прошло и я, поздоровел и раздобрел, как никогда в жизни. Но тут стал я вроде беспокоиться и говорю ему: "Пора мне убираться восвояси". А доктор Паре сказал, чтобы я еще остался у него. А я сказал: "Доктор, я живой человек, и мне надо зарабатывать себе на кусок хлеба. А в армии можно неплохо заработать".

Тогда доктор Паре предложил мне несколько золотых монет, чтобы только я остался у него в доме еще на месяц. Деньги-то я взял, но сразу понял: тут что-то неладно, и решил хоть умри разузнать, в чем дело. Ведь он - армейский хирург, а я-то всего-навсего солдатишка-пехотинец. Ясное дело, тут что-то не так. Я и притворился дурачком, а сам глядел в оба. И еще свел я дружбу с Жаном, ну с тем парнишкой, что помогал доктору. Он был большеглазый, худющий, одна нога короче другой. И он думал, что сильнее меня нет никого на свете, потому что я мог двумя пальцами раздавить грецкий орех и взвалить на спину большой стол фунтов пятьсот весом. Он мне сколько раз говорил, как ему хотелось бы стать таким же сильным. А он и родился хилым, и доктор Паре спас ему жизнь. Ну вот, я и взялся за мальчишку как следует и скоро разобрался, что этому доктору от меня надо. Вы-то их знаете, этих докторов.

Капрал Куку подтолкнул меня локтем, и я сказал:

- Знаю, знаю, валяйте дальше.

- Ну так вот, в ту пору они всегда лечили "инфекционные раны" кипящим соком бузины и добавляли туда каплю зелья, они его называли "Тэриак", а это была попросту смесь каких-то трав с медом. А перед той битвой у доктора Паре вышел весь "Тэриак" и сок бузины тоже, и он с горя сам составил какую-то смесь и назвал ее эликсиром.

Моего командира, капитана ле Ра, ранило пулей в щиколотку, и ему первому довелось испытать на себе это снадобье. И нога зажила в один миг. А я оказался третьим или четвертым. Доктор оглядывал поле боя, искал труп, чтобы разрезать, как ему было надо. Вы же знаете этих докторов. А Жан мне потом говорил, что доктору нужен был мозг! Ну вот, он и углядел меня с разрубленной головой. Нагнулся он ко мне, увидел, что я еще дышу, и удивился - как это с такой раной еще можно дышать? Влил он мне в голову своей смеси, перевязал и стал ждать, что будет дальше. А дальше я вам уже все рассказал. В общем я воскрес. И мало этого, все кости у меня на черепе срослись. Тут доктор Паре понял, что он составил чудо-зелье. И он глаз с меня не спускал и все записывал.

Ну, в общем взялся я за мальчишку и сказал ему:

"Будь другом, Жан, расскажи, что это за снадобье такое, каким меня лечили". А он и отвечает: "Что ж, мой учитель из этого секрета не делает. Он просто смешивает яичные желтки, розовое масло и скипидар". (Я вам это потому говорю, приятель, что про это уже давно в книгах напечатано.)

- Не пойму, откуда вам это известно, но я случайно знаю что такой состав есть, - заметил я. - О нем написано в нескольких трудах по истории медицины. Эликсир доктора Амбруаза Паре, которым он лечил раненых в битве при Турине, действительно состоял из смеси яичных желтков, розового масла и скипидара. И первым человеком, на котором Паре испытал свое снадобье, был действительно капитан ле Ра. И было это в тысяча пятьсот тридцать седьмом году. Паре говорил: "Я перевязал ему раны, и бог исцелил его". Ну-с?

Капрал Куку фыркнул.

- Вот именно - скипидар, розовое масло, желтки. А сколько чего надо, знаете?

- Нет.

- Ясно, нет, приятель. А я знаю. И мало того: когда доктор Паре лечил меня, он еще кое-что добавил, так просто, для пробы. И я знаю, что это было.

- Ну, ну, дальше, - сказал я.

- Так вот, заметил я, доктор что-то со мной затевает. И я глядел в оба, выжидал и выспрашивал Жана, пока не выследил, где доктор прячет свои записки. Ведь в то время за косточку, что называлась "рог единорога", можно было взять тысяч шестьдесят, а то и семьдесят. Я хочу сказать, будь у меня в руках лекарство, что может воскресить человека из мертвых, чтобы кости у него срослись и он через неделю-другую встал на ноги, когда у него и мозги-то вываливались наружу,- черт поберч, ведь повсюду шли войны, так я бы в два счета разбогател!