Йен Уотсон - Книга Бытия

— Эй, эй! — запротестовала я. — Я хрупкая. Так и сломать недолго.

— Кого? Тебя?

— Положение обязывает меня… э… беспокоиться о своем здоровье. — И я откровенно подмигнула, любуясь ее большим румяным лицом. — Можешь идти, — сказала я Лане; та удалилась.

— Ты настоящая принцесса! — восхищалась Пэли.

— Это ты просто так говоришь. Ты ведь так не думаешь, правда, Пели?

— Тебе что, не нравится быть принцессой?

— Нет, бестолковая ты башка. Не хочу увязнуть здесь на веки вечные. Вдали от реки. Мне так нужны друзья, Пэли!

Она будто враз отрезвела.

— Я догадывалась. Что-то не так? — прошептала она.

— Меня обложили со всех сторон. Я уже задыхаюсь от внимания. За мной все время следят. Прямо не знаю, что и делать…

— Что бы ты ни сделала, я буду рядом и помогу тебе. — Пэли оглядела мое жилище: детская кроватка, изобилие пушистых ковриков на полу — мягко, где ни упади, — дверь на веранду с крепкими засовами, до которых мне не дотянуться, книжный шкаф, забитый романами Аджелобо, старинный слоновой кости секретер, на нем пачка чистой бумаги и чернильница…

— Высматриваешь, где я храню свои игрушки? Она ухмыльнулась:

— Высматриваю, где ты держишь выпивку.

— Ага. — Я дотянулась до латунного колокольчика, висящего над кроватью, и позвонила.

Лана тут же появилась.

— Что ты будешь? — спросила я Пэли.

— Глоток имбирной настойки не помешает.

— Бутылку, — сказала я Лане. — И кружку пряного эля для меня.

— Маленькую?

— Естественно.

Лана кивнула и вскоре вернулась с напитками на медном подносе. Мы с Пэли Просидели болтая весь остаток дня, и вечер тоже, до самого ужина.

Пэли, конечно, заметила пачку бумаги, что томилась, в ожидании чернил.

— Новая книга? — наконец поинтересовалась она. Мне показалось, она долго думала, прежде чем спросить. — Мм… На этот раз, я думаю, было бы разумно сделать две копии.

— Зачем?

— Одну тайно вынести. Так или иначе, охрана обыскала меня на пути сюда, — наверное, искали припрятанный топор или дубинку. Как думаешь, на выходе тоже так будет? Но, я же смогу выйти, правда? В смысле, меня выпустят в город?

— Выпустить-то выпустят. Без проблем. Но внимательно проверят, что ты несешь с собой. Никому не прошмыгнуть мимо охраны с целой пачкой бумаги, а по листику выносить слишком долго. К тому же если этот листик еще удастся размножить, чтобы недремлющее око охраны ничего не заподозрило.

— Да, трудновато будет. — Пэли взглянула на дверь веранды.

— Они глаз не спускают с воды. Ни одна шлюпка не подойдет незамеченной.

— Похоже, у нас решительно нет никакого выхода.

— О, ушам своим не верю. И это говорит Пэли? Выход всегда можно найти. Но для начала надо постараться сделать копию, пока я буду писать эту чертову книгу.

Пэли вдруг странно засуетилась:

— Слушай, а она, что, такая важная, эта твоя новая книга?

— Даже в других мирах она будет нужна для спасения умов миллионов людей, которые собирается поджарить Божественный разум. Вот насколько она важная.

— Хм… и взаправду важная.

— Понимаешь, кроме меня, никто не имеет никакого представления о других мирах.

— Но ты честно думаешь, что твоя книга может что-нибудь изменить? Вот что мне интересно. — Пэли плеснула себе настойки.

Что до меня, я уже давно залпом выпила свой эль. Еще немного выпивки, и малышка отправится спать. Так что, пожалуй, вторую кружечку эля я закажу во время ужина.

— Да, это большая проблема, как заполучить в хранилище-Ка наших мужчин. Я не говорю об этих скотах с западного берега. Но не слишком ли ты много на себя взяла? Если честно, то я не уверена, что кто-то из нас может хоть что-то сделать для других миров. — (Это было второе «честно» за последнюю минуту. Интересно, Пэли о чем-нибудь говорит нечестно?)

— Я тоже не уверена! Пока. А ты уверена, что не хочешь даже пытаться помочь спастись сотням миллионов людей? Я не знаю как, но надо как-то пытаться! Для начала давая каждому знание.

Пэли выглядела совсем несчастной.

— Йалин, я вот… насчет переписывания твоей книги… я это… пишу не очень хорошо. Или читаю, коли на то пошло. Да если честно, просто не умею. Читать и писать. Не умею, — пробормотала она.

— Вот незадача. — Я не знала, что и сказать. Я помолчала с минуту, сомневаясь в истинности ее признания. Но поняла, что вряд ли кто-нибудь бывал более искренним, чем она в этот момент, потому что видела, чего ей оно стоило. — Пэли, мне очень жаль.

— У меня просто косоглазие начинается, когда я вижу написанные слова. Буквы подпрыгивают и танцуют. — Она избегала встречаться со мной взглядом.

— Но ты же из Аладалии, Пэли.

— Где все такие образованные? Конечно! Вот потому я и стала женщиной реки. Но в конце концов, хоть я и не умею читать, зато могу петь.

— Мне едва удалось сдержать улыбку.

— Разумеется, можешь.

— Но все же я совершенно бесполезна для тебя. И было пустой тратой времени вызывать меня сюда.

— Нет! Не смей так говорить! Я бы никому больше не смогла это доверить! Ты правда нужна мне, Пэли.

— Хоть и не могу переписывать твою книгу.

— Но я сама тоже не могу ее дублировать! У меня и без того длиннющий список обязанностей. Мы что-нибудь придумаем. Вместе, — заверила я ее. — Не волнуйся, ты мне действительно нужна.

А разве не так? Держу пари, что гильдия не выпустит мою следующую книгу без цензуры. Может, они ее искромсают, а может, бесконечно будут тянуть с публикацией. Хорошо, если я ошибаюсь, но не хотелось бы рисковать. Отсюда вопрос: если все-таки удастся сделать копию книги, то как ее вынести из храма?

И как она сможет попасть на печатный станок? И как можно будет потом распространять тираж, если гильдия курирует все грузоперевозки по реке? Пэли оказалась бы перед необходимостью быть и контрабандисткой, и курьером, и кем угодно. Так, допустим, я смогу притвориться, что поссорилась с Пэли. Я выставлю ее отсюда, что называется, с блохой в ухе, запихнув книгу в ее сумку. Как-нибудь.

Пэли воспрянула духом. Она осушила свой стакан и тут же вылила в него остатки из бутылки.

— Давай споем про наши старые добрые времена?

— Почему бы и не спеть? — поддержала я. И мы воспевали наш славный путь до самого ужина, который, к большой радости всех не глухих в округе, подали довольно скоро.

Ужин подавали в покоях папы с мамой — свиные почки и кебабы в томатном соусе, с гарниром из риса с шафраном. Несомненно, когда ужин выносили с кухни, он был достаточно горячим. Пэли перешла на эль, я тоже заказала себе вторую маленькую кружку.