Николай Бондаренко - Космический вальс

Он резко остановился, пристально посмотрел мне в глаза и с досадой сказал:

- Ну зачем же путать большую симпатию с любовью. Я же объяснял!.. По-настоящему я люблю только тебя. Слышишь - только тебя! Вот такую земную-преземную! Ведь то, что моим первым другом на Ионе стала женщина,всего-навсего случай. В своем ближайшем окружении, в той микросреде, в которой я находился, она заметно выделялась - и умом, и воспитанностью, и душевными качествами.

Однако я не переставал себя чувствовать землянином. Ведь мы намного совершеннее. Этот контраст неотступно следовал за мною, я постоянно был дома, на Земле... Рядом с тобой.

Я уткнулась Юрию в плечо и не смогла сдержать слезы. Он обнял меня и, словно в каком-то возвышенном оцепенении, замер...

Потом мы спустились к самой воде. Закат густо отражался в небыстром течении, и алые струи неспешно кружились и шлепались пенистой волной о глинистый берег.

Донеслись голоса и музыка.

- Космический вальс,-улыбнулся Юра, и мы прислушались.

Волнующая мелодия стала приближаться, и я как будто впервые различила столько оттенков и удивилась. Нежные звуки, как многоцветная мозаика, рисовали в воображении невиданную картину, в которой был не только безграничный простор, но и обозначенный тенью объем - все имело свою неповторимую форму, светилось, проступало блестками, пряталось в темноте. Едва уловимые границы и зыбкие переходы усиливали необычное впечатление, хотелось лишь удержать в сознании этот сложный красочный мир, побольше побыть в нем, подышать воздухом неведомых полей, побродить по далеким душистым лугам с незнакомыми цветами... И еще одному я вдруг удивилась: ведь это сама жизнь-звуки, трепетные, пронзительные, собираются воедино и организуются в живое единство едва ощутимым сердцебиением - да-да, я слышу: бьется сердце!- и все дышит, все движется, все пронизано смыслом и глубокой радостью...

Мелодия постепенно удалялась, она словно пряталась где-то в зарослях тальника, когда же исчезла совсем и у наших ног опять зашлепала речная вода, Юра печально вздохнул.

А мне стало хорошо и удивительно спокойно.