Виктор Меньшов - Я боялся - пока был живой

Скворцов задумался, но думал недолго, махнул рукой и заговорил:

- Кое-что я действительно нашел, не такой уж хитрый тайник был в этом кейсе. Пока вы деньги пересчитывали, я второе дно раскурочил и нашел там бумаги. Стал смотреть: акции разные, на солидные суммы, их-то они, дураки, в первую очередь и проверили. Это нас и спасло, что я акции в которых большие деньги, обратно положил. Остальное они даже проверять не стали. Понадеялись, что если акции на месте, значит и бумаги все целы. Возможно, сами толком не знали, какие именно должны быть бумаги. А бумаги эти, всего-то два листочка, дорогого стоят. В них списки: кому, когда и сколько. Касса общака там расписана от "А" до "Я". Понимаете теперь, что это за документ у нас в руках оказался?! Там вроде как отчет за квартал: ежедневные выплаты в валюте отделению милиции на старом Арбате - это семечки, там покрупнее есть организации и люди: банки, суды, прокуратура, короче, вплоть до некоторых членов правительства и депутатов, при этом самых популярных и известных. Представляете?! Два листочка бумаги, отпечатаны на машинке мелким шрифтом с двух сторон через один интервал! Да это же - бомба! Вот она - мафия, поименно!

- Дай посмотреть! - протянул руку молчавший все время Павлуша, протягивая руку.

- Да нет их у меня с собой, - виновато развел руками Скворцов. - Я сразу сообразил, что они нас, если обнаружат, что пропали бумажки, не то что с ног до головы, наизнанку вывернут. Взял я, да и спрятал листочки эти прямо на кухне. Там, в газовой плите, в духовке, между двумя противнями положил. Когда вчера уходили, я в шоке был, толком и не помнил ничего, и про бумаги эти позабыл от боли.

- Ну, ты даешь! - всплеснул руками Павлуша.

- Бумаги эти, наверное, нашли уже, либо бандиты, либо милиция, они после вчерашней бойни наверняка квартиру вверх дном перевернули, - вздохнул Арнольдик.

- Вы слишком высокого мнения о милиции и ее возможностях. Надо поменьше смотреть и читать детективы. Если бы они знали точно что искать, тогда была бы вероятность, что найдут. А так - налицо убийство, братва, которая осталась там в виде трупов. Кроме Петюни все наверняка известные для милиции личности. Решат, что это была пьяная разборка, так и спишут, посчитают, что братки между собой что-то не поделили. Соберут гильзы, произведут замеры, поищут деньги, наркотики, снимут отпечатки, на том и успокоятся, каждый сантиметр обыскивать не станут, это точно. Поверьте опыту старого оперативника, - просветил я своих друзей.

- Бандиты тоже в квартире шарить не догадаются, они нас искать будут, - поддержал меня рассудительный Скворцов. - Они решат, что раз мы украли бумаги, то знаем им цену, а значит наверняка с собой унесли. Они даже не подумают, что мы можем такие бумаги оставить там, они просто даже не поверят, что мы еще раз на это место побоища заявимся.

- Допустим, с этим все более менее ясно, а вот куда вы сейчас настропалились, драгоценные мои гости? - спросил Павлуша, красноречиво показывая глазами на разложенные на газетах в разобранном виде пистолеты.

- Это мы должок вернуть собрались, компенсацию некоторым образом получить, в виде морального удовлетворения, - ответил сурово Скворцов, с треском загоняя обойму в собранный пистолет, готовый к бою.

- И у меня тоже должок имеется, - добавил я. - За сынка моего приемного, за Петюню.

- А я, получается, вроде как всю кашу эту и заварил со своей квартирой, так что расхлебывать без меня не обойдется, - грустно подытожил Арнольдик.

- С нашей квартиры, милый. И кашу заварила скорее всего я, вмешалась Нинель. - Но, дорогой мой, это же не война. Это больные люди, подонки...

- Откуда в больной стране возьмутся здоровые люди? - устало возразил Арнольдик.

- И все-таки это не война! - настаивала на своем, все еще на что-то надеясь, Нинель.

- Как это так - не война?! - сделал удивленное лицо Арнольдик. - А что же это тогда такое? Все как на фронте: впереди - враг, за спиной беззащитные и безоружные люди, которых этот враг непременно обидит, если кто-то не встанет у него на дороге. И что нам остается? Если подонки выходят на улицы, это еще не значит, что порядочные люди при виде них должны в страхе разбегаться по норам и углам.

- Милый мой, нам с тобой даже разбегаться некуда, - грустно вздохнула Нинель. - У нас с тобой опять нет квартиры.

- Тоже мне - проблема! - вмешался Павлуша. - У меня запросто пожить можно, если тесно будет - у моих друзей художников в мастерских всегда место найдется для стола и кровати. Это все не проблема. Проблема, мои драгоценные, в том, что все вы наверняка находитесь в розыске.

- Это как это так - в розыске?! - возмутилась не на шутку испуганная этим словом Нинель. - За что нас искать?!

- Уважаемая Нинель Петровна, если бы в этой стране разыскивали и сажали только за что-то! А вас, тем более, разыскивают и бандиты, и милиция.

- Да за что же милиции нас разыскивать? - не выдержала Нинель.

- Да хотя бы за то, что на только что купленной вами квартире обнаружены четыре трупа, но не обнаружены хозяева квартиры, принимавшие таких странных гостей. К тому же интересы слишком многих людей, наверняка затрагивают весьма болезненно эти самые листочки, которые вы похитили у бандитов.

- Их-то и надо забрать в первую очередь, и чего бы это ни стоило! стукнул кулаком по столу Арнольдик.

- А знаете что? Пойду-ка я, пожалуй, с вами, так и быть, оторвавшись от стены, заявил Павлуша снисходительно.

- Ну вот это уже точно наглость! - подскочил я в своем кресле. - "Так и быть"! Ничего себе - одолженьице ты нам решил сделать! Нашел для себя прогулочку! Да на квартире наверняка устроена засада! Там еще пару дней, если не больше, опера сидеть будут, хозяев поджидать.

- А я все равно пойду, - упрямо повторил, как о давно решенном, Павлуша. - В таком деле и при таком соотношении сил ни один человек, что бы вы ни говорили, лишним быть не может, тем более - врач. И позвоню я еще, пожалуй, Васе и Феде...

- Это еще кто такие и по какому такому поводу ты им звонить собираешься? Мы все же, вроде как не на загородный пикник собираемся! обеспокоился я.

Павлуша укоризненно посмотрел на меня и покачал головой, с некоторым даже сожалением, после чего мне стало ужасно стыдно за то, что я не знаю, кто такие эти самые таинственные Вася и Федя, которых, судя по удивленным взглядам Павлуши, просто обязаны знать все.

- Ах, да! Ну, конечно! - заорал я восторженно, делая вид, что припоминаю. - Вася, это - ого-го! А Федя! Федя! Федя, это - ууух! Это круто! Это такие мужики классные! Как же! Как же! Из них, ой, от них, еще искры сыплются!

- Не балагань! - строго прервал меня Павлуша. - Вася и Федя - это мои друзья. Думаю, что они смогут нам помочь. Оба они - таланты-самородки. Вася - бывший каменотес, а теперь - ваятель ритуальных скульптур...