Татьяна Суворова - Сердце бездны

- Один человек, про которого я всегда думал несколько плохо, но никогда не подозревал, что он имеет дело с начисто лишенными вкуса людьми, попросил принять вас и вашего врага.

Командор заметила оскорбление. Но, как истинный Десантник, не прореагировала на мнение кабинщика - хотя информацию из его высказывания извлекла.

Артур решился только на одно действие - скрыть свое потрясение новостью. Игорь, упорно ждущий встречи с кем-либо из команды "Дальнего", вздрогнул, побледнел и стал бешено прикидывать, какими недоброжелателями он успел обзавестись на планетолете.

Князь, сравнив реакцию гостей, тут же прикинул их общественное положение и переключился на Командора - как на самого невозмутимого, то есть главного:

- Когда я говорил о людях, лишенных вкуса, то имел в виду всех вас.

- Вы боитесь нашего знакомого и оскорбляете нас? - Тон Озр был таким же, как и во времена ее отчетов в Координационном Совете - очень скучный и небрежный. Артур потерял и речь, и способность дышать - так ясно он увидел последствия этого разговора. Игорь нелепо фыркнул в чашку - из-за начавшейся истерики.

Князь покоричневел, потом посерел. Но вызывать женщину на дуль?! Или отволакивать ее в тюремную яму, ломая все планы того проклятого мага?! Оставалось надеяться, что тот очень хорошо отомстит этой знатной выскочке (князь окончательно принял Командора за дворянку). И ее слуга (то есть Игорь)... Впрочем, Орамсвои успел перехватить "теплый" взгляд Десантника и не сомневался, что она страшно накажет нахала за эту мерзкую выходку.

С трудом сохранив внешнее равнодушие, князь щелкнул кастаньетами - и с удовлетворением заметил, как Артур испугался их звука.

В комнату моментально вбежал посыльный, распростерся на полу.

- Приведи, того самого Аурна.

Слуга, проделав сложнейший пластический этюд, из неудобнейшего положения поднялся сразу лицом к двери и умчался все с той же стремительностью. Князь отошел в угол и сел там на коврик, всем видом показывая, что больше не имеет отношения к происходящему.

Аурн торопливо вошел, очень быстро и жалко поклонился.

- Это твои враги?

Охранник все с той же жалкой почтительностью поднял с пола ближайший светильник, направил его на Озр.

- Да, великий, это она. - Вместе с этими словами он приблизил огонь к себе.

Озр не нуждалась в этой дополнительной и жалкой иллюминации - она отлично разглядела вошедшего с первых долей секунды его появления. Абсолютно незнакомое лицо - она не встречала его даже в толпах*.

* У всех киборгов абсолютная, фотографическая память.

Командор уже решила принять игру - и получить дополнительную информацию. Но тут...

Лицо Аурна изменилось за абсолютно неуловимый квант времени - и Озр показалось, что начались галлюцинации.

На циновках стоял Орн Иорн, Председатель Координационного Совета - то есть глава Координатории. И личный враг Озр.

Князь, заметив такую метаморфозу, не стал читать охранные заклинания только потому, что не без оснований считал свою душу погибшей и полагал, что святые слова опасны для него самого.

- Ты вспомнила меня? И то, что я знаю Шифр Смерти?* - Иорн говорил на местном языке, позаимствовав из координаторского только слово "шифр".

* Из страха перед бунтами киборгов в каждого Десантника закладывалась стандартная программа самоуничтожения; она включалась Шифром Смерти, и заблокировать ее действие было невозможно.

Командор непроницаемо улыбнулась. Артур бессмысленно таращился в лицо Аурна-Ирна, освещенное скудными, мертвенными бликами почти спиртового огня. И заставлял себя думать на тему, что телепатия в принципе ничем не лучше оборотничества, да и все вообще может быть гипнозом... Капитана вывело из прострации случайное воспоминание о трофейном оружии. В отличие от ножей, его не отобрали при входе в замок (то есть охрана не догадалась о функциях диковинки.) Истомин начал прикидывать, как быстро и незаметно сорвать бластер со спины. А Игорь вообще потерял ориентировку в мире и пил чай, решив ничего не видеть, не слышать, и т. д.

Иорн улыбнулся - торжествующе, почти безумно. Если бы не тщательно запрограммированное обществом отвращение к прямому убийству, он произнес бы этот Шифр еще миллионы лет назад. А вот сейчас он был в моральных силах сказать его - и благодарил за это то ли Богов-создателей, то ли Бездну - в мыслях была страшная путаница, но Иорну-Аурну было не до нее.

Координаторцы в случае нужды умели говорить даже быстрее, чем жители Планеты Врат. Шифр отзвучал прежде, чем Артур понял, что происходит.

Любое упоминание о том, что сейчас будет включаться программа самоуничтожения, парализовывало киборгов - это было так же автоматически неподконтрольно, как человеческий ожог от прикосновения к раскаленному. И Командор не могла ударить гравитационным полем, не могла уйти...

Шифр отзвучал. Боли не было. Но появилось мерзкое, невыносимо отвратительное ощущение заживо гниющего тела*.

* Начавшиеся процессы смутно аналогичны обычному белковому гниению.

Лучше бы боль. Но ее нет. Есть очень конкретное ощущение распада - если бы Озр была человеком, она задохнулась бы от рвоты. Гнить. Гнить. Превращаться в липкое, тепловатое желе. Чувствовать очажки этого желе в своем теле. Чувствовать их разрастание.

С сознанием Командора начало твориться что-то страшное. Она почти потеряла над ним контроль. Не от подступающего сумасшествия - авторы Шифра позаботились, чтобы во время казни киборги не могли соскользнуть в него и тем самым не получили бы облегчения. И не от ужаса перед смертью - та сейчас воспринималась всего лишь как уничтожение этого, конкретного тела и сохранение личности на каких-то иных структурах... Но... Было невыносимо попасть в то Нечто, которое сгустилось рядом, вокруг - если эти слова здесь применимы. И оно имело разум несовместимый с человеческим, враждебный ему... Стать его частью было еще омерзительнее, чем превратиться в комок слизи. Его присутствия Озр боялась так, как не боялась ничего, никогда в жизни. Ее психотренинг смог заблокировать ужас перед гниением, смертью, дал возможность сконцентрироваться на окружающем, ощутить Нечто - и был бессилен против чувств, порождаемых этим Присутствием.

Сознание перестало четко ориентироваться в ощущениях. В ее теле сидит еще одно тело. Оно активно. Оно...

Сопротивление было нелепо - как борьба воли человека с дозой цианистого калия. Но Озр инстинктивно дралась с самоуничтожением. Не понимая, что сражается лишь за последние, оставшиеся доли секунды. Оттянуть его на долю мига - уже победа. Пусть ненужная, растягивающая омерзение агонии, но оттягивающая полный контакт с Нечто.