Тэд Уильямс - Город золотых теней

«О да, Матси, мы с тобой делаем, что можем…»

Появился Эдди. Мокрые кудряшки липли к голове, пижама была велика ему на несколько размеров: закатанные несколько раз штанины все равно волочились по полу. Голову он втянул в плечи, будто ожидал выволочки.

— Ну, сына, скажи Ирен «привет».

— Привет, Рени…

— Привет, Эдди. Присядь. Я хочу тебе задать пару вопросов.

— Врачи из больницы ему уже всякие вопросы задавали, — гордо кинула Матси через плечо. — Приходил один, еду вытащил из холодильника, записывал что-то.

— У меня совсем другие вопросы, Эдди. Только подумай хорошенько, прежде чем отвечать, ладно?

Эдди повернулся к матери, будто ища спасения в ее вмешательстве, но Матси опять приклеилась к экрану. Эдди уселся на пол перед Рени и Ксаббу, подобрал пластиковую фигурку — сестрину игрушку — и принялся вертеть в руках.

Рени объяснила, кто такой Ксаббу, но Эдди это, казалось, не очень интересовало. Ей вспомнилось, как она чувствовала себя в его возрасте, — взрослые казались одной безликой враждебной массой, кроме тех, кто доказал обратное.

— Я ни в чем не виню тебя, Эдди. Я просто хочу понять, что случилось со Стивеном.

Мальчик не поднимал глаз.

— Он болен.

— Я знаю. Но я хочу выяснить, что его поразило.

— Мы ничего не знаем. Я уже говорил.

— В ту ночь, может, ничего и не было. Но я знаю, что вы со Стивеном и Соки шарили по сети и залезали в такие места, куда вам вход заказан. Я-то знаю, Эдди, помнишь?

— Ага. — Он пожал плечами.

— Расскажи об этом.

Эдди вертел куколку в руках так отчаянно, что Рени забеспокоилась, как бы он ее не сломал. Чертовы штуковины были бешено дороги — уж она-то знала, накупив Стивену фигурок к «Сетевым детективам» больше, чем могла сосчитать. Маскер, обладатель хрупкой, сверхсложной пластмассовой прически в половину собственного роста, ломался особенно часто.

— Так все делают, — пробормотал Эдди наконец. — Мы же сказали. Так, тыкались-мыкались.

— Все делают что ? Лезут во Внутренний Район?

— Ага.

— А что с тем клубом… «Мистером Джи»? Туда тоже все ходят?

— Ага. Ну, не все. Старшие парни о нем много болтают.

Рени выпрямилась, оставив попытки встретиться с Эдди взглядом.

— И большинство, наверное, врет безбожно. Что вы такого услышали, отчего полезли туда очертя голову?

— А что это за место? — поинтересовался Ксаббу.

— Паршивое. Это в сети: виртуальный клуб — как виртуальное кафе, в котором мы с тобой были. — Она снова повернулась к Эдди: — И что старшие мальчишки о нем говорят?

— Что… что там можно всякое видеть. Получать. — Он покосился на мать и смолк, хотя Матси завороженно следила, как двое вымазавшихся в клее мутузят друг друга светящимися шестами.

Рени подалась вперед.

— Что видеть? Черт, Эдди, я должна это знать.

— Говорят, там можно… ощущать. Даже без фляков.

— Фляков? — Очередной термин сетевиков. Как они быстро меняются.

— Ну… этих, которые позволяют дотронуться.

— Такторов? Сенсорных рецепторов?

— Ага, этих самых. Даже без них в «Мистере Джи» можно до некоторых вещей дотронуться. И там… я не знаю. Парни говорят всякое… — Эдди снова замолк.

— Скажи, о чем они говорят!

Но Эдди явно не собирался обсуждать со взрослыми сплетни малолетних сетевиков. Теперь уже Рени обернулась к матери мальчика в поисках поддержки, но Матси, сняв с себя ответственность, не собиралась принимать ее вновь.

Прочие линии допроса много новых сведений не принесли. Мальчишки залезли в клуб в поисках раздутых слухами развлечений, «посмотреть» на что-то — по мнению Рени, на какую-нибудь порнографию, не то секс, не то насилие, — но заблудились и часами бродили по клубу. Кое-что пугало их и сбивало с толку, кое-что казалось просто нелепым, а потому интересным, но Эдди утверждал, что почти ничего не помнит конкретно. Наконец какие-то люди, в том числе отвратного вида толстяк — или сим подобного облика, — направили их в подвал, где Соки провалился в ловушку, а Эдди со Стивеном сбежали и вызвали Рени.

— И больше ты ничего не вспомнишь? Даже если это может помочь Стивену?

В первый раз за вечер Эдди поднял глаза на Рени:

— Я не дупляю.

— Не вру, — перевела та для Ксаббу. — Я этого и не говорила, Эдди. Но я надеялась, что ты сумеешь вспомнить получше. Постарайся.

Он пожал плечами, но теперь, заглянув в его глаза, Рени уловила в них испуганный блеск. А говорит ли он правду на самом деле? Эдди был испуган и боялся вовсе не наказания со стороны Рени.

— Если вспомнишь что-нибудь еще — позвони мне. Пожалуйста. Это очень важно. — Она встала.

Эдди, повесив голову, двинулся к себе.

— Еще одно, — сказала Рени ему вслед. — А что с Соки?

Эдди воззрился на нее широко раскрытыми глазами:

— Он заболел. Он у своей тети.

— Знаю. Он заболел из-за того, что с ним случилось в сети? Скажи мне, Эдди.

Мальчик помотал головой.

— Я не знаю. Он не вернулся в школу.

Рени сдалась.

— Иди.

Эдди вылетел из комнаты, как пробка из-под воды. Рени обернулась к лежащей рядом с дочерьми Матси:

— У тебя есть номер тети Соки?

Матси поднялась на ноги, вздыхая так тяжело, будто ее попросили втащить пару центнеров камней на Драконовы горы.

— Может, где-то и есть.

Рени глянула на Ксаббу, надеясь, что тот разделит ее молчаливое негодование, но бушмен с завороженным омерзением взирал на стенной экран, где клейкий мужик пытался поймать, убить и съесть живого цыпленка. Комнату заполняли звуки зрительского смеха, усиленные и обработанные до такой степени, что походили на рев станка.

Последние занятия заканчивались, студенты расходились по домам. Рени наблюдала за калейдоскопическим потоком из окон своего кабинета, размышляя о человеческих существах и их тяге к общению.

В конце предыдущего столетия ученые предсказывали, что вскоре преподавание будет вестись исключительно по видеосвязи, а учителя вымрут, замененные интерактивными обучающими программами и гипертекстовыми базами данных.

Конечно, ученые и раньше ошибались. Рени припомнилось, что говорил один из ее собственных преподавателей: «Когда сто лет назад появилась быстрозамороженная еда, профессиональные предсказатели говорили, что время стряпни на кухне отошло. А тридцать лет спустя по всем странам „первого мира“ в обеспеченных районах люди растили в огородах собственные овощи и пекли домашний хлеб».

Так что человечество вряд ли избавится от стремления к личному контакту. Лекции и занятия вживую занимали меньшую часть учебного процесса, чем в те дни, когда единственным хранилищем информации служила книга, но те, кто предсказывал этому пожирающему время и силы нелепому занятию скорую гибель, явно ошиблись.