Тэд Уильямс - Город золотых теней

Наконец все стихло — скорее от усталости, с отвращением решила Рени, чем под действием самоконтроля. Ксаббу отпустил ее руки. Рени не осмеливалась поднять на него глаза, а поэтому полезла в карман, нашарила клок салфетки, которым раньше стирала помаду, и попыталась, как могла, утереть слезы и высморкаться. Когда она наконец глянула на Ксаббу, в глазах ее горел вызов, точно побуждая его воспользоваться ее слабостью.

— Теперь ваша боль утихла немного?

Рени снова отвернулась. Неужели ему кажется совершенно нормальным, что она выставляет себя дурой перед всем медицинским центром пригородов Дурбана? Может, и так. Стыд ослабел, и от него остался только укоряющий шепоток в глубине рассудка.

— Мне уже лучше, — ответила она. — Кажется, мы пропустили автобус.

Ксаббу пожал плечами. Рени взяла его за руку и крепко пожала.

— Спасибо, что терпишь меня.

Его спокойный взгляд нервировал ее. Что ей — гордиться своей истерикой, что ли?

— Одна строчка. Строчка из песни.

— Да?

Он внимательно смотрел на нее. Рени не могла понять почему, но не могла и вынести этого взгляда — сейчас, когда веки распухли, а из носа течет. Она воззрилась на свои руки, безвольно лежащие на коленях.

— Вот она: «Есть люди, другие люди, порвавшие мою нить…» Так вот, где-то есть такие люди… должны быть.

Ксаббу сморгнул.

— Не понимаю.

— Стивен не просто… болен. Я в это уже не верю. Я в это никогда толком не верила, только не могла понять почему. Кто-то — вот как в песне — сотворил это с ним. Я не знаю, кто, как и зачем, но я знаю. — Она нервно хохотнула. — Так все психи говорят: «Не могу объяснить, но знаю, что это правда».

— Вы так решили из-за наших исследований? Из-за того, что мы нашли в библиотеке?

Рени кивнула и выпрямилась. Силы возвращались к ней. Действие — вот что ей нужно. Плакать — без толку. Надо что-то делать .

— Верно. Я не знаю, что это значит, но причина кроется в сети.

— Но вы говорили, что сеть не настоящая и все, что там творится, — не на самом деле. Если что-то съесть в сети, не насытишься. Как может сеть причинить вред, погрузить ребенка в сон, от которого не очнуться?

— Не знаю. Но я выясню.

Рени внезапно улыбнулась. Как легко в тяжелые минуты приходят на ум старые клише. Так говорят сыщики в детективах — кажется, в той книжке, что она читала Стивену, эта фраза встречалась несколько раз. Она поднялась на ноги.

— Я не хочу ждать другого автобуса, и на скамейке сидеть обрыдло. Пошли, поедим — если ты не против. Ты и так весь день угробил на меня и мои проблемы. Как же твои занятия?

Ксаббу лукаво ухмыльнулся.

— Я занимаюсь очень старательно, миз Сулавейо. И уже выполнил все задания на эту неделю.

— Тогда пошли со мной. Я хочу поесть и кофе — особенно кофе. А отец пусть сам о себе позаботится. Ему полезно.

Шагая по тротуару, Рени чувствовала себя лучше, чем весь прошлый месяц, — легче, точно сбросила промокший свитер.

— Мы обязательно найдем что-нибудь, — проговорила она. — На все вопросы есть ответы. Только надо их найти.

Ксаббу не ответил, только зашагал быстрее, чтобы держаться рядом с ней. Серые сумерки теплели в оранжевых огнях загорающихся фонарей.

— Привет, Матси. Мы можем войти?

Мать Эдди стояла в дверях, разглядывая Рени и Ксаббу одновременно с интересом и подозрением.

— Чего тебе?

— Мы хотим поговорить с Эдди.

— О чем? Он натворил что-нибудь?

— Я просто хочу с ним поговорить. — Рени начинала выходить из себя, а как раз этого делать не следовало. — Да ну, ты же меня знаешь. Не держи меня в дверях, как пришлую.

— Извини. Входите.

Матси отошла в сторону, пропуская гостей, и указала на чуть изогнутую софу, покрытую разноцветным ковриком. Рени подтолкнула Ксаббу, чтобы тот садился, хотя больше в комнате все равно негде было пристроиться — квартира была такой же замусоренной, как месяц назад.

«И мусор, наверное, все тот же», — подумала Рени и тут же укорила себя за мстительность.

— Мальчишка в душе. — Матси не предложила гостям чего-нибудь выпить и не села сама.

Секунды неловко тянулись. Сестренки Эдди лежали на полу, как молящиеся, перед стенным экраном, где двое мужиков в броских спортивных костюмах бултыхались в чане с какой-то клейкой субстанцией. Матси поглядывала на экран через плечо, явно мечтая сесть и спокойно посмотреть шоу.

— Мне очень жаль Стивена, — проговорила она наконец. — Он хороший мальчик. Как он?

— Все так же. — Рени сама слышала напряженный звон в своем голосе. — Врачи разводят руками. Он просто… спит.

Она покачала головой, потом через силу улыбнулась. Матси же ни в чем не виновата. Конечно, она никудышная мать, но Рени не думала, что причиной тому — странная болезнь Стивена.

— Может, Эдди выкроит время и зайдет к нему. Доктор говорит, что Стивену полезно слушать знакомые голоса.

Матси неуверенно кивнула, потом выглянула в коридор, крикнула: «Эдди! Вылезай! С тобой хочет поговорить сестра Стивена» — и вернулась, покачивая головой, будто только что выполнила тяжелый и неблагодарный труд.

— Он там часами сидит. Иногда я озираюсь и спрашиваю: «Да где этот мальчишка? Что он там, помер?» — Она запнулась и выпучила глаза. — Извини, Ирен.

Рени покачала головой, спиной чувствуя удивленный взгляд Ксаббу. Она никогда не называла ему своего полного имени.

— Ничего, Матси. О, я не представила тебе Ксаббу. Он мой студент и помогает мне в исследованиях. Мы пытаемся выяснить что-нибудь о болезни Стивена.

Матси покосилась на бушмена.

— Что значит — исследования?

— Я пытаюсь найти что-то, что врачи пропустили, — какую-нибудь статью в медицинском журнале, хоть что-то. — На этом Рени решила остановиться. Матси, без сомнения, уже составила собственное представление об ее отношениях с Ксаббу. Намек на то, что они ищут причину комы Стивена в самой сети, только вызовет еще больше недоверия. — Я пытаюсь делать, что могу.

Внимание Матси снова привлек экран. Двое мужиков, заляпанных клейкой слизью, пытались вскарабкаться по стенкам покачивающегося прозрачного чана.

— Конечно, — рассеянно подтвердила она, — ты делаешь все, что можешь.

Рени оценила всю бездну мудрости, какую могла вложить в эти слова женщина, отправившая собственных детей к сестре на выходные, забыв, что та переехала. Рени эта история стала известна, потому что детишки заявились к ней, и она угробила полдня на то, чтобы найти новый адрес их тетки и доставить бедняжек по назначению.

«О да, Матси, мы с тобой делаем, что можем…»

Появился Эдди. Мокрые кудряшки липли к голове, пижама была велика ему на несколько размеров: закатанные несколько раз штанины все равно волочились по полу. Голову он втянул в плечи, будто ожидал выволочки.