Джини Кох - Прикосновение чужого

— Кто этот осьминог? — спросил папа, подтверждая мою интуитивную догадку о его реакции, основанную на опыте всей моей короткой жизни.

— Это Джефф Мартини, — сказала мама. — Он сыграл основательную роль в том, что я и Китти до сих пор живы. Пол Гауэр, — продолжила она, кивнув в сторону Пола. — Тоже один из наших защитников.

Защитников? Я думала, что это мы с мамой сделали большую часть работы, но решила заткнуться и помолчать. В конце концов, я понятия не имела, сколько много папа знал о тайной жизни мамы.

— Рад с вами познакомиться, — улыбнулся Гауэру папа, а в сторону Мартини он лишь хмыкнул.

— Вижу, я сделал хорошую работу по воссоединению семьи, — сказал мне Мартини и в это время Дадли схватил его челюстями за руку.

— Щелкни его по носу. Когда он заигрывается, мы, таким образом, намекаем ему, что пора остановиться.

— Я начал скучать по твоей рыбе, — Мартини избавился от Дадли, но только для того, чтобы ему на смену пришел Дочесс. Питбуль любил облизывать лица.

— Милый зверинец, — позади раздался голос Кристофера.

Мне удалось не сжать ладони в кулаки.

— Ты говорил, что все наши домашние животные в безопасности, — обернувшись, напомнила ему я.

— Обычно мы увозим их в питомник.

Я собралась было протестовать, но меня прервал папа:

— Не бывать такому, чтобы моих зверей запирали в какой-то тюрьме! Они — часть нашей семьи и останутся с нами, — папа посмотрел на Кристофера тем же взглядом, что и на Мартини.

— Да, они останутся с вами, — усмехнулся Кристофер. — Анжела, мы приготовили для вас большой люкс. Ваш багаж уже там.

Анжела? Он тоже позволяет себе обращаться к моей маме по имени? Мне захотелось закричать.

Мама сияющее улыбнулась Кристоферу:

— Спасибо, ты милый. Я хотела бы попасть туда и попробовать отдохнуть. Это будет нелегко, но придется постараться.

Они с Кристофером усмехнулись, я же постаралась успокоиться, а то уже была на грани того, чтобы подавиться гневом.

— Чоп, чоп, — обернулся папа к четырем агентам, которых, наверное, принял за личных носильщиков. — Не стоит дергать собак за поводки. Они нормально реагируют на нежные руки и твердый голос.

Да, но только одного из нас троих. Наши собаки хорошо обучены, но они также могут пойти и на убийство, если вдруг отец будет не в настроении, чтобы держать их в узде. А у папы никогда не было такого настроения.

Агенты потащили за собой собак, мама с папой последовали за ними. Папа тащил с собой свой огромный чемодан, Кристофер же забрал ящики с кошками из рук Гауэра.

— Я возьму их в свою комнату, — он посмотрел на меня. — Хочешь поздороваться и с ними, прежде, чем я их унесу? Как бы они не взбесились.

— Они боятся, — сказала я, подходя к ящикам.

— Это потому, что они умные, — тихо сказал Кристофер.

Я посмотрела на него. Не похоже, чтобы он снова надо мной издевался.

— Да.

— С тобой все нормально? — так же тихо поинтересовался Кристофер.

Я с трудом уняла злость.

— Устала. Слишком много событий.

— Погладь одну из кошек и почувствуешь себя лучше.

Я бы и не прочь погладить их всех, только, несмотря на то, что они выглядели спокойными, было не безопасно пробовать просовывать пальцы сквозь сетку дверцы, если не было желания лишиться пальца. И открывать дверцы тоже идея не из умных.

— Я наведаюсь к ним, когда они будут уже на месте.

— Со мной им будет хорошо, — Кристофер развернулся и зашагал прочь, сделав вид, что я оскорбила его лично. Так много беспокойства обо мне, аж приятно стало. — Ты уже позаботился о принцессе? — бросил он через плечо в сторону Мартини.

— Ага. Только умоюсь и причешусь, — тихо добавил Джефф в мою сторону, как только Кристофер отошел подальше, а потом поинтересовался у Гауэра: — Мы тебе еще для чего-нибудь нужны?

Я с трудом подавила зевок.

— Нет. Располагайтесь уже, отдыхайте, — сказал Гауэр. — Обо всем остальном подумаем завтра. Все наши базы приведены в состояние повышенной готовности, так что мы должны быть бодрыми. Спокойной ночи, Китти. Если что, я позову тебя.

— Конечно, конечно, мы же все друзья, — зевнув, сказала я. Ну не могла его остановить. — Даже мистер Стервозный.

— Пошли уже, — обнял меня Мартини, — скроемся ото всех.

Мы отправились к лифтам, тем самым, где оставили Клаудию с Лоррейн. Было видно, что мама с папой шли этим же путем — путь усеивали собачья шерсть и слюни.

— На какой этаж отправимся? — моя голова начала падать, так что пришлось прислониться к Мартини, что бы не дать ей упасть на грудь или откинуться назад. Наш последний поцелуй был так давно.

Мы зашли в лифт и, когда дверки закрылись, он поднял меня на руки.

— Мы едем на переходной этаж, он восьмой.

— Сверху или снизу? — сонно спросила я, прижавшись лицом к его шее. Хорошая шея, удобная для сна.

— Э-э… это в середине. В любом случае, ты его увидишь.

— М-м-м-да, — удалось сказать мне. Я не спала, но была близко к этому.

Я почувствовала, как остановился лифт, но у меня не появилось никакого желания оглядываться по сторонам. Мартини вынес меня в какое-то помещение, которое я приняла за холл, но это так же мог быть зал для танцев, и я не обратила на него никакого внимания. Мартини остановился на пару секунд, я услышала тихий свистящий звук, он снова пошел, а потом поставил меня на пол.

— Вот твоя комната. Завтра я покажу, где твои вещи, — держа меня за руку, он провел меня через что-то вроде гостиной в спальню. В углу расположился шкаф, Мартини раскрыл крайнюю дверцу.

— Здесь белая пижама и синие штаны твоего размера. Эту комнату обставили для твоих нужд. Там, — он указал на дверь напротив, — ванна. Но, думаю, ты сейчас не в том состоянии, чтобы ей воспользоваться, — Мартини наклонился и поцеловал меня в лоб. — Сможешь самостоятельно раздеться?

Ничего романтического в вопросе не было. Мне подумалось, что ответь я «нет», он все равно раздел бы меня и переодел в пижаму. Это было отрадно, но я чувствовала, что если он начнет это делать, уснуть мне уже не удастся.

— Да. Думаю, да.

— Хорошо. Если я буду тебе нужен, я здесь неподалеку, через пару дверей на этом же этаже, — он снова поцеловал меня в лоб. — Ложись в постель, моя мисс Китти.

— Хо-ро-шо, — ответила я, зевая на каждом слоге.

Мартини вышел из комнаты, и мне удалось выбраться из своей одежды и набросить пижаму. Откинув одеяло, я упала в постель, прижалась к подушкам и, уже почти уснув, натянула одеяло на себя.

Прежде, чем уснуть окончательно, передо мной промелькнули фотографии с туалетного столика моей квартиры. Что-то промелькнуло о Кристофере, перебирающим их. Подсознание, наверное, хотело, чтобы я на это обратила внимание, но усталость взяла свое прежде, чем я смогла сосредоточиться, не говоря уже о том, чтобы понять, что бы это могло быть.