Андре Нортон - Звёзды, не нанесённые на карты

Меня вновь доставили в комнату, где босс-орбслеонец покачивался в своей чаше с жидкостью. К её краю был приделан небольшой откидной столик, на котором покоился один единственный маленький кусочек металла.

Его форма была хорошо мне знакома. Кольцо, предназначенное для ношения поверх толстой перчатки космического скафандра. Только в его оправе не было Камня Предтеч, тусклого и безжизненного. Оно было как две капли воды похоже на то, из-за которого погиб мой отец. Но самая важная часть отсутствовала. Я понимал, что это ещё одно испытание, только на сей раз проверялись не навыки оценщика, а мои познания в несколько иной области. Мой рассказ должен содержать достаточно правды, чтобы убедить их.

«Работают контрольные устройства», — Ит перехватил мою мысль.

— Что это? — босс не тратил время на предисловия.

— Можно мне осмотреть его? — спросил я.

— Возьми, посмотри и скажи! — прозвучал приказ.

Я взял кольцо. Без камня оно ещё больше напоминало погнутый бесполезный кусок металла. Как много отважусь я сказать? Они должны немало знать о «смерти» моего отца. Значит, надо сказать им всё, что он знал.

— Я видел одно такое раньше. Но оно было с камнем, — я начал с правды. — С тусклым камнем. Он подвергся какой-то обработке, которая сделала его совершенно безжизненным, не имеющим никакой ценности. Кольцо было найдено в космосе, на руке мёртвого чужака, предположительно — Предтечи, и принесено в качестве залога в мою лавку.

— Не имеющим ценности… — прощёлкал голос босса. — Но ты всё-таки купил.

— Оно было сделано чужаками, Предтечами. Всё, что мы узнаём о них — важная информация, способная сделать богатыми некоторых людей. Немного здесь, немного там, а в конце концов приходишь к открытию. Само по себе кольцо ценности не имеет, но во-первых, его возраст, а во-вторых, непонятно, почему его носили поверх перчатки от скафандра, — за это можно и заплатить.

— А почему его носили поверх перчатки?

— Не знаю. Много ли нам известно о Предтечах? Они даже не принадлежали к одной цивилизации, расе или эпохе. Закатане имеют сведения о четырёх разных звёздных империях, существовавших до того, как они сами создали цивилизацию, и предполагают, что их было ещё больше. Города могут рухнуть, солнца угаснуть, но кое-какие предметы, при удачном стечении обстоятельств остаются. Вы знаете, в космосе вещи могут сохраняться очень долго. Всё, что мы знаем о Предтечах, дошло до нас в виде таких вот крупиц и кусочков, каждый из которых стоит очень много.

«Он спрашивает, — сообщил мне Ит, — но вопросы исходят не от него.»

«От кого же?»

«От кого-то поглавнее, чем этот моллюск, — Ит впервые употребил уничижительное выражение, позволив презрению проникнуть в свой мысленный сигнал, — это всё, что мне известно. Тот, другой, использует какой-то защитный экран.»

— Это было кольцо, — повторил я и положил помятый кружок обратно на столик. — В нём был камень, который здесь отсутствует, и оно напоминает то, что нашли на Предтече и которое хранилось некоторое время у меня.

— Было у тебя — а теперь где?

— Спросите об этом, — ответил я резко, — у тех, кто, решив, что я мёртв, перерыл всю мою лавку. — Теперь я лгал, но заметит ли это детектор? Я ожидал, что ложь будет разоблачена, однако, по крайней мере, присутствующие в этой комнате никак на неё не отреагировали. А если мои слова сойдут за правду, то в определённых кругах Гильдии будут заданы весьма неприятные вопросы, что, впрочем, никак не могло мне повредить.

— Достаточно, — продребезжал селектор, — сходи в торговый зал, посмотри.

Мой конвоир направился к двери. Он не отдавал приказов, но на поясе у него висел танглер, и я не стал оспаривать его право вести меня туда, куда приказал его начальник.

Мы миновали одну из галерей, окружающих открытое пространство в центре станции. Из-за слабого притяжения двигаться приходилось, держась за поручень и не отталкиваясь сильно ногами от пола. Затем по винтовому стержню с поручнями вместо ступеней мы, почти как на гравитационном лифте, спустились на три уровня вниз от того, где располагались апартаменты босса, и попали в шумное торговое место, где сновали земляне, земляне-мутанты, а также чужаки-гуманоиды и негуманоиды.

Большинство из них носили корабельную форму, но без всяких официальных эмблем и знаков отличия. И все они были вооружены станнерами, хотя лазеров я вроде бы не заметил. Мне пришло в голову, что здесь, возможно, действует запрет на ношение более опасного оружия.

В комнате, куда меня привели, отсутствовало сложное лабораторное оборудование. Другой орбслеонец, очевидно низкой касты, так как у него были дополнительные клешни на боковых конечностях, которые удаляли у важных персон, сидел в своей чаше с жидкостью. Судя по всему, он был предупреждён и ожидал моего появления. Ничего не выстукивая на своём трансляторе, он щупальцем указал мне на сиденье у стены, куда я покорно и сел, а Ит скорчился у моих ног. Здесь были ещё двое, и увидев их, я содрогнулся, осознав, в каком бесконечно далёком от любых законов месте я нахожусь.

В галактике всегда существовало рабство — иногда на отдельных планетах, иногда в системах или группах систем. Но был вид рабства, куда более тошнотворный, чем использование захваченных на войне пленников для сельскохозяйственных работ. И эти… эти… вещи… представляли собой результат именно этой разновидности рабства, ради уничтожения которой Патруль работал много десятилетий.

Слуги орбслеонца были гуманоидами — но только отчасти. Они подверглись таким изменениям, хирургическим и генетическим, что не могли больше считаться людьми, по крайней мере в том смысле, в котором определяет понятие «человек» шкала Ланкорокса. Они были, скорее, живыми машинами, запрограммированными на выполнение определённых функций, и не знающими ничего иного. Один из них сидел, уронив руки на стол, его дряблое тело было расслаблено, как будто энергия, поддерживающая в нём псевдожизнь, полностью покинула его. Другой быстро, ловко и аккуратно работал над ювелирным украшением — инкрустированном драгоценными камнями шейным обручем, какие по большим праздникам надевают вайверны на Варлоке. Он вынимал камни из креплений, с безупречной точностью сортировал их и раскладывал в соответствии с качеством в коробочки, рядком стоящие перед ним. Голова его была огромной и неправильной формы, а глаза, в каждом из которых теснилось по нескольку зрачков, неподвижно смотрели в пространство.

«Он — наблюдатель, — сообщил мне Ит. — Он видит всё и обо всём сообщает, не анализируя увиденное. Второй — передатчик.»

«Экстрасенс!» — Я внезапно испугался, испугался, что бесформенный кусок мяса, сидевший перед нами, сможет перехватить наш мысленный обмен и узнать, что мы с Итом — большее, чем кажемся.