Catherine de Froid - Боги от науки

— Но каждый раз, когда мы пытаемся провернуть что–нибудь вроде этого, — вступила Саша, — оказывается, что куда как проще создать еще одного клона себя и прожить за него сорок лет, или написать еще одну книгу, или сделать игру миллионов на десять пользователей.

— Наша проблема в том, что у нас слишком много возможностей, которые не дают нам столкнуться с трудностями реальной жизни и наконец–то вырасти, — завершил Женя.

Повисло молчание.

— Извините, что все это выплескиваем на вас, — скороговоркой сказала Аня, та самая попутчица, которую когда–то выслеживал Степа.

— Наверно, эти проблемы старее, чем мир, и вы от них устали, — добавила Юля, певица с звучным славянским псевдонимом, вечная спутница Жени.

— Выплескивайте ровно столько, сколько нужно, — начала говорить Галина Александровна. — Шесть голов хорошо, а семь, наверно, еще лучше, и общение создано не для того, чтобы задачи по физике объяснять. Но я, кажется, впадаю в профессиональный грех нотаций не по теме.

«Впадайте! — звучало в воздухе. — Лучше сидеть и слушать рассуждения человека с большим жизненным опытом, чем разгребать мусор в своих головах».

«Ничуть не лучше, — ответила этим мыслям учительница. — Да, легче, и то на время. Давайте, что ли, придумаем какой–нибудь ответ на вечный вопрос, чтобы он продержался хотя бы несколько лет…».

«Давайте».

Самым очевидным ответом признали — поставить перед собой новую глобальную цель, добиться ее, ликвидировать своими «божескими» силами все потери и жить припеваючи, сколько позволит совесть.

— Какая цель–то будет? — спросила неугомонная Аня.

— Это же очевидно, — улыбнулся Степа, остановил время и начал думать. — Создать еще одну утопию, — провозгласил он наконец. Не в нашем пространстве. Только из «богов от науки» — тех, кто за нами пойдет. Полноценный маленький мир со своими законами физики, географией и, наверно, языком. Чтобы поколения сменялись, и старый мир, ориентированный не на знания, мало–помалу превращался в легенду для желающих почувствовать себя лучше других. Ну а мы сможем жить в двух мирах и все контролировать.

— Как в «Хрониках Нарнии»? — спросила Юля и пояснила: — Когда герои отсутствуют три года, в Нарнии проходят века, а то и наоборот.

— Лучше бы, наверно, как–нибудь иначе, но мы же ударники труда по части запасных жизней, так что именно что–то в этом роде и выйдет, — предположил Костя. — Подвигать эволюцию утопии пару веков, вернуться, сходить на очередной Женин концерт и снова туда.

— О-кей, — подытожил Женя. — Два дня на вызревание образа утопии в наших головах, потом все совместим и будем творить. Принято?

— Единогласно.

Глава 7

Через два дня великая семерка сидела на тех же местах и ждала, кто же первый решится призвать всех к свершению великого дела.

— Начнем, что ли, — не выдержал Степа. — Вперед, друзья, и да поможет нам Бог!

Как описать процесс творения реальности? А ведь делать нечего, придется описывать.

Семеро открыли друг другу свои мозги, уничтожили все границы между мозгами и заполнили все получившееся пространство семью картинами нового мира. Картины принялись меняться местами, встраиваться друг в друга фрагментами и перетрясаться, пока не слились в один трех- или даже четырехмерный упругий сгусток энергии, ищущий выхода.

Потом все семеро собрали в кулак свои силы и начали создавать обычный «пространственный карман» неопределенного размера. До этого они не делали «карманов» размером больше двух–трех кубических метров — не надо было. Сейчас новое пространство должно было вместить плоский — дань Нарнии? — мир площадью в двадцать тысяч квадратных километров и высотой в пять. Когда дыра в мире раздулась до тысячи кубических километров, как будто кто–то восьмой начал поддерживать семерку творцов, шепча: «Поберегите силы, вам еще там все обустраивать. Делать нечего, подключу силы всех тех, кто бы туда переселился».

В конце концов работа была завершена, и сгусток энергии покинул объединенные сознания, устремляясь в щель мироздания. Сознание поймало щель за края, завязало узлом и поместило конец узла у закуток себя. «Что вы делаете?» — спросила часть сознания сама у себя. «След потом потеряешь!» — объяснила другая часть. После этого сознания разделились окончательно и начали восстанавливать энергию.

— Печенья было мало, — резюмировал Степа полчаса спустя. — Надо еще.

— В магазин сходи, идиотина! — отрезала Аня, видя, что он собирается материализовать еду из воздуха. — Не надо сейчас лишних трат.

— У меня память о координации не отвечает, — промямлил Степа. — Короче, лень. И еще долго будет лень.

В магазин пошел самый устойчивый — Костя.

После двух часов терапии углеводами, околофизическим юмором, музыкой и линейным программированием, мозги реанимировались окончательно.

— Каковы дальнейшие планы? — поинтересовалась Юля.

— Раскрутка, естественно, — ответил поднаторевший в торговле виртуальными реальностями (меньшего, правда, размера) Костя. — Трубите всему научному пантеону, что грядут перемены и отменяется неравенство. Что, я говорю, как пьяный?

— Есть немножко, — признался Женя. — Но у нас здесь такой дурдом, что это вполне простительно. А твоему совету я, пожалуй, последую.

А дальше начинается новая эра истории богов от науки. В тот момент, когда вы пробегаете глазами эти строчки, Книга Судеб на следующий период как раз выходит из печати в том филиале небесной канцелярии, который отвечает за события, здесь описанные.

Часть 12. Дивный новый…

Глава 1

Легенды повествуют: перед тем, как организовать Великий Исход с праматери-Земли, великая Семерка сошла в новорожденный мир сама и покопалась в винтиках тамошнего мироздания. И молвил один из них, великий Степа:

— Я бы еще кой–чего добавил. Глобально так.

— Я с тобой, наворотишь еще чего, — ответил великий Женя, пряча блеск в глазах.

— Ладно, мы тогда будем баги отлавливать, — поспешили объявить Костя и Саша.

— Мне на роду написано ошибки исправлять, — напомнила Галина Александровна. — Потерпите уж меня!

— А потом поправите законы физики! — предложил Степа, ныряя на неведомый уровень контроля.

Аня с Юлей переглянулись:

— Бросили нас посреди мира…

— Нам осталась важная миссия — дать названия всему сущему!

— Прямо руки чешутся!