Андрей Геращенко - Ночь быстрой луны

"Это неплохой знак. Мухин никогда не даёт воли своим чувствам, если перед ним противник или враг. Значит, в глубине души он до конца не уверен в моей виновности, и это обязательно надо использовать", - решил Гусев.

- Я постараюсь, - согласился Вячеслав. - Это началось в середине декабря. В одну из ночей я увидел сон - по небу быстро движется луна, а я стою у окна и смотрю на неё. И это был как бы не совсем сон - я знал, что лежу в своей постели и одновременно ... стою у окна. Произошло как бы раздвоение. На следующее утро ощущение раздвоения повторилось - мне показалось, что я сижу за своим столом в кабинете вместе с Романенко и одновременно брожу по городу, причём по городу необычному, как бы замершему и остановившемуся, словно время застыло, а моя душа, покинув телесную оболочку, бродит по улицам. Я, наверное, кажусь вам сумасшедшим?

- Продолжай, Вячеслав - мы тебя внимательно слушаем, - попросил Мухин, пропустив вопрос Гусева мимо ушей.

- Потом словно что-то начало тащить меня назад, в телесную оболочку - я вновь очутился в кабинете и тут же раздался взрыв, - продолжал пояснять Гусев, выбрав старую, хорошо известную и проверенную тактику, когда за основу берутся реальные события, которые дополняются выдуманными и одновременно кое-что из произошедшего, а небольшие, но значимые детали скрываются, что полностью меняет картину случившегося, сохраняя полное правдоподобие рассказа.

Так было гораздо легче не попасться на главном, а небольшие и неминуемые нестыковки частностей всегда можно было списать на неизбежные изъяны памяти.

- Потом такое случалось ещё несколько раз. Например, во время аварии на улице Шмырёва. Я сидел в машине и одновременно другой я вытаскивал всех из кабин. Время для первого я шло обычно, а для второго как бы остановилось. Это очень сложное ощущение. А потом первое я просто исчезло, и я пришёл в себя в стороне от аварии, где до этого находилось второе моё я. Мир тут же ожил и задвигался. То же и с валютным отделом - я одновременно шёл по улице Ленина, перед тем, как напиться в "Шайбе" и вместе с тем как бы оказался возле валютного отдела.

Вишневецкий вопросительно посмотрел на Мухина. Мухин перестал ходить по камере и вновь подсел к Гусеву на край койки:

- А раньше почему об этом никому не рассказывал?

- Меня бы сочли сумасшедшим или больным - в любом случае списали бы из органов. А жить как и на что?! Вот я и надеялся, что всё постепенно придёт в порядок.

- Этой ночью были какие-то видения?

- Нет, Алексей Иванович - спал, как мёртвый и пришёл в себя только в камере.

- Именно - как мёртвый. Ну да ладно - нам пора, - Мухин поднялся, собираясь уходить.

- А я? - спросил Гусев, указывая на цепь: - Я так и буду сидеть здесь, как собака на привязи?! Я же человек! С убийцами и то так не обращаются!

Мухин тут же возразил:

- По-разному обращаются, по-разному... Допустим, ты сказал правду и действительно ты не имеешь отношения к краже валюты или сделал это неосознанно, а смерть Барловского случайна, но... Твои слова к делу не подошьёшь, так что пока тебе придётся посидеть здесь.

- Тогда почему на цепи? Почему нельзя просто так запереть в камере? Я что, по-вашему - сквозь стены прохожу?! В таком случае и через цепь пройду!

Ничего не ответив, Мухин пошёл к выходу, где его уже поджидал Вишневецкий. Перед тем, как выйти, Мухин обвёл взглядом камеру, зачем-то постучал костяшками пальцев по стене и на прощание обронил гораздо более мягким тоном:

- Мы будем думать, как поступить. А пока, чтобы наручники не резали, сделаем на руку повязку.

- И на том спасибо, - ответил Гусев и, едва входная дверь захлопнулась, зло выругался.

"Во всяком случае, даже если они мне и не поверили, то засомневались наверняка. Да, вляпался я с этими новыми камерами и порошком, если только они не блефуют. Впрочем, похоже, что не блефуют - снимки по виду настоящие. Но даже эта злополучная сотня долларов, найденные деньги в управлении, мои фотографии и следы перчаток на дверях в валютном отделе не являются прямыми доказательствами моей вины. Всё это, как минимум, противоречит обыденному здравому смыслу, а революцию в науке из-за одного моего случая делать никто не решиться. И Мухин, и Вишневецкий, и даже те, кто в Минске, хорошо это понимают. Тогда что? Процесса в обычном понимании этого слова не будет меня станут изучать и, как личность и человек я просто-напросто исчезну. О Гале тоже можно будет позабыть. Обмануть их тоже вряд ли удастся. Да и наручники они одели на меня не просто так - бояться, наверное, чтобы я не убежал, замедлив время, когда по какой-либо причине откроется дверь. Хотя с таким же успехом они могут действовать по шлюзовой системе и отпирать дверь в камере только после того, как плотно закроют дверь, ведущую в мой отсек", - растянувшись на койке, Гусев внимательно изучал взглядом и без того уже хорошо знакомую ему камеру.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ПОБЕГ

- Таким образом, вы считаете замедление времени вполне возможным? спросил Мухин у Фролова, специалиста-ядерщика, в последнее время занимающегося проблемами паранормальных явлений, который накануне специально приехал из Минска вместе с Глашкиным.

- Это не я так считаю, это Эйнштейн так считает. Такой вывод напрямую вытекает, как следствие общей и специальной теорий относительности. Я думаю, вы слышали о парадоксе космических близнецов?

Мухин что-то слышал в этом роде, но на всякий случай переспросил:

- Если можно, напомните вкратце суть.

- Суть в том, что если один из близнецов отправился в космический полёт, значительную часть пути проходящий со скоростью, близкой к скорости света, а второй остался на Земле, то по возвращении путешественник окажется гораздо младше своего брата-близнеца, остававшегося дома. Движение с большой скоростью, как это ни парадоксально звучит, замедляет течение жизни. Более того - братья могут и не встретиться: путешественник всё ещё будет летать, а землянин давно умрёт от старости. Если бы землянин вдруг смог мгновенно увидеть внутренности корабля, в котором летит его брат-путешественник, то, к своему удивлению, обнаружил бы, что там всё как бы застыло и замерло. Наоборот, если бы брат-путешественник увидел Землю, для него всё двигалось бы с огромной скоростью, а его брат, оставшийся дома, прожил бы всю свою жизнь за каких-нибудь полчаса жизни на корабле...

- Занятно, однако... И ведь всё это, как уверяют физики, не какие-нибудь сказки, а реальные законы природы, - вмешался в разговор Глашкин. - Я ведь не только у Сергея Анатольевича консультировался. Два академика из Минска и Петровский из Москвы всё это подтвердили.

- Допустим, это я понял. Но меня сейчас интересует не Эйнштейн, а нечто более прозаическое, - перебил Мухин. - Меня интересует, мог ли всё-таки Гусев жить в режиме своего собственного времени и мог ли он украсть деньги из банка, пользуясь своими способностями? Если нет, а если у меня пока нормально с головой - то, очевидно, что не мог! Тогда свидетелем чего являются снимки новых камер и что всё это означает?