Альфред Ван Вогт - Рейд к звездам

— Он проснулся!

— Самое время, — невозмутимо ответствовал Тревор.

Между ними упал кусок скалы и, скатившись в провал, с грохотом рухнул вниз, на последние этажи бункера. Скрежет когтей по камню звучал все сильнее — грип работал как горнопроходческий комбайн.

— Он расширяет проход! — воскликнула миссис Уитмен и метнулась к стене. — Потолок может рухнуть!

— Успеем... — Джемисон был непробиваем. Он олицетворял собой само спокойствие. Доктор начал раздувать затухающее пламя, а потом сунул нож в его маленькие язычки, зубами стянул с руки перчатку. — Черт побери, ну и мороз! Нужно нагреть нож — иначе ничего не выйдет.

Наконец Тревор накалил лезвие, сделал надрез на большом пальце левой руки и растер кровь по лезвию. Посиневшая от холода рука тут же перестала кровоточить. Он надел перчатку, и, когда рука согрелась, боль возобновилась. Джемисон пошел вдоль стены, словно забыв о женщине, следующей за ним как тень.

— Ага! — торжествующе воскликнул он и опустился на колени возле тонкой трещины. — Это то, что нужно: она как раз напротив прохода. — Тревор взглянул на Барбару. — Знаете, почему я вчера не спустился ниже? Потому что там слишком много места. В грипе ведь футов тридцать, не считая хвоста? А на этом этаже ему особо не развернуться — и потому он вряд ли промахнется. Нам же есть куда укрыться, пока он будет подыхать.

— Пока он будет подыхать? — эхом откликнулась она. — Из вас мог бы получиться лучший в мире клоун.

Джемисон промолчал. Он вставил в трещину рукоять ножа и начал вбивать его камнем.

— Быстрее! Нужно спуститься на следующий этаж. Может, там есть выход в другой бункер? — воскликнула миссис Уитмен, пританцовывая от нетерпения. Нервы у нее окончательно сдали.

— Я обследовал бункер, пока вы спали. Там всего два этажа и ни-ка-ких туннелей.

— Ради Бога! Сейчас будет поздно!

— Ну, вот и все...

И они спрыгнули вниз — на голый холодный камень. В тот же миг отвратительная морда зверя протиснулась сквозь расширенный им колодец, опоздав на считанные секунды. Костер во всей красе высветил темную бородавчутую пасть с тонким извивающимся хоботом и зарослью вибрисс и рассыпался искрами, когда на него плюхнулась тяжеленная туша.

Сев на корточки, Тревор включил карманный фонарик. Пятно белого света скользнуло по щербатому потолку и нырнуло в дыру. Ни черта не было видно. Джемисон и Барбара, прижавшись друг к другу, всматривались во мрак, вслушивались в обрушившуюся на них тишину. Скребущий звук так и не возобновился.

Зато очень скоро зверь взвыл от боли, дернулся, ударил лапами с такой силой, что весь бункер содрогнулся, а на людей сверху посыпалась пыль. А потом... потом послышалось причмокивание и довольное хрюканье.

— Что случилось? — недоуменно спросила женщина.

— Потерпите немного. Потом сами увидите, — загадочно ответил доктор. Мисс Уитмен скорчила раздраженную гримасу.

Сосущие звуки доносились в течение пяти, десяти, двадцати минут, постепенно затихая. Наконец, раздалось какое-то странное бульканье, царапанье когтей по камню, сип, и снова наступила тишина.

— Помогите, мне нужно посмотреть, что с ним, — сказал Джемисон, подтягиваясь на руках.

Женщина попыталась подсадить его, и эта малая помощь помогла: Тревор взобрался на верхний этаж — туда, где только что хозяйничал чудовищный грип.

— Кто-то из нас спятил: либо вы, либо я. Ради всего святого, скажите, что случилось! — не выдержала Барбара.

— Все кончено! — радостно воскликнул доктор. — Он почуял кровь на ноже, натянул на него хобот, порезал нежное нёбо и пришел в бешенство. А рот его тем временем стал наполняться его собственной кровью. Грипы ведь обожают кровь — не важно, чья она. Ну вот за последние полчаса он ею и обожрался. Фактически высосал сам себя. Любопытный вариант самоедства...

— Значит, теперь нам уже ничто не мешает дойти до людей? — странным голосом осведомилась миссис Уитмен.

— Ничто, кроме вас. — Джемисон взглянул на нее и протянул руку, чтобы помочь ей влезть следом за ним.

Барбара молча взобралась наверх. Туша мертвого грипа показалась ей не такой уж большой и совсем нестрашной. Тревор начал выколупывать нож из трещины в полу.

— Отдайте нож! — резко сказала миссис Уитмен, когда доктор освободил его из каменного плена.

Поколебавшись секунду, он подчинился. Вскоре они уже очутились на поверхности. Снаружи было бледное утро, которого люди в сумерках и не чаяли больше увидеть. Небо было высокое, светлое. Утром даже скалы казались не так мертвы и черны. Дул сильный ветер. После ужасов ночи день казался еще светлее, он возвращал надежду.

«Ложную надежду, — подумал Джемисон. — Спаси меня Бог от этой женщины».

Ожидаемое им нападение все равно оказалось внезапным. Тревор уловил начало атаки по блеску глаз Барбары. Он успел отскочить в самый последний момент и едва устоял на краю провала — входа в бункер, спасший их от ночного хлада. Нож лишь разодрал рукав его комбинезона.

— Вы сошли с ума, — пробормотал Джемисон, — и не ведаете, что творите.

— Очень даже ведаю. Вы должны умереть во что бы то ни стало. Я уже убедилась: вы — сам дьявол, но и вы смертны...

Женщина пошла вперед, выставив перед собой нож, и Тревор не стал ей мешать. Судя по всему, эта дилетантка совершенно не разбиралась в боевых искусствах и ничего не смыслила в убийстве, хотя и умела сделать страшное лицо. Джемисон схватил ее за руку и рванул на себя, одновременно отскочив в сторону. По инерции женщина пронеслась мимо него. Тревор заломил ее руку с ножом. Мисс Уитмен ойкнула от боли и выпустила оружие.

Теперь уже она балансировала на краю провала, и ей не за что было удержаться. Доктор вовремя ухватил ее за костюм, чтобы она не свалилась вниз. Он увидел ее глаза, мокрые от слез. Она снова стала слабой женщиной, а не орудием убийц. На далекой Земле у Тревора была жена, похожая на Барбару, и по своему многолетнему опыту общения с женщинами он знал, что миссис Уитмен сломлена. Теперь она не опасна.

Все утро Джемисон глядел в небо. Он надеялся на помощь. К этому времени планета Карсона скрылась за горизонтом, и, подчиняясь вековым законам здешней природы, ветер стих.

В полдень Тревор увидел в небе долгожданную точку. Она увеличивалась, приближаясь, пока не превратилась в шлюпку. Доктор узнал в ней шлюпку со своего линкора. Спустя минуту кораблик сел на каменистый грунт в ста ярдах от Тревора и Барбары. Из распахнувшегося люка выпрыгнул молодой широкоплечий лейтенант в боевом скафандре. Правда, его табельный бластер покоился в кобуре на боку.

— Рад видеть вас живым и здоровым, сэр! — воскликнул офицер.