Эдгар Берроуз - Затерянные на Венере

Появилась девушка — звать нас на обед. Это была очень симпатичная девушка. ее одеяние, напоминающее саронг, было сделано из хорошей ткани, ее украшения были очень красивы.

— Она из семьи Эро Шана? — спросил я Хирлака, когда она вышла.

— Она служит в его доме, — ответил Хирлак. — У Коргана Сентара Эро Шана нет семьи.

Я уже не раз слышал, как к имени Эро Шана добавляют «Корган Сентар», и задумался, что означает этот титул. Эти два слова означают воин-биолог, но в качестве звания они не имели для меня смысла. Когда мы с Хирлаком шли через сад, следуя приглашению на обед, я спросил его об этом.

— Это означает, что он одновременно воин и биолог. Он прошел экзамены, причисляющие его к обоим классам. Тот факт, что он, будучи Корганом, является также членом одного из остальных четырех классов, делает его офицером и присваивает ему это звание. Мы, рядовые солдаты, не захотели бы служить под началом кого-либо, не будь он блестящим умом. Поверь мне, нужно быть блестящим умом, чтобы пройти вступительные экзамены в любой из научных классов, ибо претендент должен проявить достаточные способности даже в тех трех областях, куда он не ищет повышения.

Хирлак сопроводил меня в большую комнату, где я увидел Эро Шана, трех других мужчин, и шесть женщин, которые смеялись и беседовали между собой. Когда мы вошли в комнату, беседа ненадолго прервалась, и на меня было брошено несколько заинтересованных взглядов. Эро Шан встал и подошел встретить меня, затем представил меня остальным.

Я должен был бы наслаждаться этим обедом, еда была прекрасной, а беседа блестящей. Другие гости проявляли по отношению ко мне доброжелательность и внимание. Но я не мог отделаться от подозрения, что их доброта может быть результатом жалости, поскольку они разделяют мои сомнения насчет того, пройду ли я тест наследственности.

Они знали так же, как и я, что надо мной нависла тень смерти. Я вспомнил о Дуари и понадеялся, что, можеть быть, хоть она в безопасности.

16. Приговор

Хирлак в эту ночь спал на кушетке в той же комнате, что и я. Я называл его цепным псом, телохранителем смертника, другими не вполне вежливыми словами, но он только вежливо смеялся.

На следующее утро Эро Шан, Хирлак и я позавтракали вместе. Девушка, которая вчера позвала нас к обеду, прислуживала за столом. Она была столь блистательно красива, что меня это обескураживало; мне все время казалось, что это я должен ей прислуживать. Она была очень молода даже для этого города, хотя все, кого я видел в Хавату, казались молодыми.

Разумеется, меня это почти не удивило, так как мне было известно о сыворотке долгожительства, открытой учеными Амтор. Мне самому сделали такую прививку. Все же я задал этот вопрос Эро Шану.

— Да, — сказал он, — мы жили бы долго; при нашем развитии науки и совершенстве наших тел мы жили бы вечно, если б Санджонг принял такое решение. По крайней мере, мы бы не умирали от старости и болезней. Но Санджонг решил иначе. Сыворотка, которой мы пользуемся, дает иммунитет всего на две или три тысячи лет, в зависимости от естественной конституции индивида. Когда действие сыворотки оканчивается, смерть наступает быстро. Как правило, мы предвосхищаем ее, когда приближается конец.

— Но почему бы не жить вечно, если есть такая возможность? — спросил я.

— Совершенно очевидно, что если бы мы жили вечно, количество дозволенных к рождению детей оказалось бы слишком небольшим, чтобы вызвать заметное обновление и улучшение расы. Поэтому мы отказались от бессмертия в интересах последующих поколений и всей Амтор.

Когда мы позавтракали, Эро Шану передали сообщение, что он должен немедленно привезти меня к экзаменационному бюро. В сопровождении неотвязного Хирлака мы сели в машину Эро Шана и направились вниз по Корган Лат, Авеню Воинов, к Центральным Лабораториям, которые располагаются в центре Хавату.

И Эро Шан, и Хирлак были необычно молчаливы и серьезны во время поездки, и я ощутил, что они предчувствуют наихудшее. Не могу сказать, чтобы я сам был особенно весел, хотя моя собственная судьба беспокоила меня в последнюю очередь. Я волновался за пропавшую Дуари; за Дуари и за Налти.

Величавые правительственные здания Сира Тартум (Центральных Лабораторий) выглядели очень красиво в великолепном окружении парка Манкар Пол, названного так в честь великого последнего джонга Хавату. Мы подъехали и остановились перед зданием, где меня обследовали и экзаменовали вчера.

Когда мы вошли внутрь, ждать не пришлось. Нас незамедлительно провели к экзаменационному бюро. Серьезные лица членов комиссии предвещали плохие новости, и я приготовился к худшему. В моих мыслях с бешеной скоростью сменялись планы побега, но что-то подсказывало мне: эти люди делают все так хорошо и эффективно, что у меня не будет возможности избежать уготованной мне участи, какой бы она ни была.

Кантум Шоган, возглавлявший бюро, предложил мне сесть, и я занял стул напротив августейшей пятерки. Эро Шан сел справа от меня, Хирлак слева.

— Карсон Нэпьер, — заговорил Кантум Шоган, — наш аттестация показала, что ты не совсем безнадежен. Физически ты приближаешься к тому совершенству, к которому стремится наша раса. В отношении интеллекта ты способен, но твой мозг плохо развит. Ты удивительно малокультурен. Это могло бы быть исправлено — однако я с прискорбием должен сообщить, что у тебя обнаружены серьезные психологические дефекты. Если они будут переданы потомству и распространятся среди других граждан, они крайне отрицательно скажутся на последующих поколениях.

Ты — несчастная жертва унаследованных подавлений, комплексов и страхов. В значительной степени тебе удалось подняться над этими деструктивными чертами, но хромосомы твои полны дефектных генов, представляющих потенциальную угрозу еще не рожденным.

С глубоким сожалением мы вынесли заключение, что в интересах человечества тебя следует уничтожить.

— Могу ли я спросить, — поинтересовался я, — по какому праву вы решаете, жить мне или умереть? Я не являюсь гражданином Хавату. Я попал в Хавату не по своей воле. Если…

Кантум Шоган поднял руку жестом, призывающим к молчанию.

— Повторяю, — сказал он, — что мы сожалеем об этой необходимости, но больше говорить не о чем. Твоих достижений недостаточно, чтобы перевесить твои наследственные дефекты. Это несчастье для тебя, но, разумеется, ты не можешь требовать, чтобы Хавату пострадал из-за этого.

Итак, я должен был умереть! После всего, через что я прошел, было забавно, что я так покорно умру только потому, что кто-то из моих предков не проявил должной предусмотрительности в выборе пары. Проделать столь долгий путь только для того, чтобы все-таки погибнуть! Эти мысли заставили меня улыбнуться.