Рэй Нельсон - «Если», 1993 № 11-12

Именно для исключения подобных недоразумений и создан базовый компонент образования.

— Из опыта японской системы образования известно, что учащихся там не делят на более и менее способных. Школа исходит из того, что все дети могут освоить программу.

А вот в США главный принцип при формировании частных школ — поиск талантов. Этим занимаются не только администрации школ, но и крупные промышленные корпорации. Например, фирма «Вестинхауз» гордится тем, что «вырастила» треть американских лауреатов Нобелевской премии.

Ищут ли таланты у нас?

— Мне кажется, мы не умеем по-настоящему работать с одаренными детьми. Вот, например, есть в небольшом городке Кировоградской области одна школа. Преподает там А.Хазанкин. Из этой школы последние 10–15 лет 90 процентов учеников поступают на мехмат — один из самых сложных факультетов МГУ. Не думаю, что в этом городке рождаются одни одаренные математики. Значит, учителю удается достигнуть таких результатов с помощью неординарной методики. Других таких примеров, увы, я не знаю. А последняя программа государственной поддержки одаренных детей была профинансирована еще до распада СССР и Госкомитета по образованию.

Да и трудно сегодня заниматься талантами, когда грустная статистика гласит, что большая часть выпускников — дети с различными отклонениями, которым и обычную программу освоить трудно.

—Эти дети обучаются в специальных учреждениях?

Существуют школы-интернаты для остробольных детей, по советской терминологии это дефектологический контингент Но многие дети находятся на грани заболевания. И у нас, и за рубежом они обучаются в обычных школах. Для них создаются классы поддержки, причем ребенок совсем не обязательно должен учиться в этом классе до окончания школы. Подтянулся — переходи в общеобразовательный класс.

Модель школы, где есть и гимназические классы, и общеобразовательные, и лицейские, и классы педагогической поддержки, называется адаптивной школой, то есть школой для всех.

— Насколько мне известно, ваша школа-лицей первая начала работать в таком режиме. Расскажите об этом подробнее, пожалуйста.

—Мы берем детей с 4 лет. Принимаем и одаренных ребят, и «середнячков», и детей с аномалиями. В детском саду и начальной школе все учатся вместе. Но к 6 классу начинается дифференциация. Собираются психологи, психоневрологи, педагоги и рекомендуют родителям, кому из детей лучше продолжить обучение в гимназическом классе, кому в общеобразовательном, а кому в классе поддержки. Кстати, в нашей школе есть и так называемые вальдорфские классы, и монтессорианские классы, работающие по западным методикам. Детям надо давать возможность попробовать себя. Бывает, что ребенок, поучившись в медицинском классе, разочаровывается и переходит в гуманитарный. Лучше, когда это происходит в школе, а не в вузе.

— Ребенок свободен в своем выборе, как предлагал американский ученый доктор Спок?

- Люди, провозглашающие полную свободу еще не развившейся личности, либо сами себя обманывают, либо очень большие сказочники. Речь идет о том, что процесс воспитания не должен быть занудным, принудительным, жестким. Ребенку предоставляется видимая возможность выбора, но за сценой всегда стоит режиссер-учитель. 

- Педагог вальдорфской школы, провозглашающей в первую очередь свободу личности ребенка, Иорген Беккескофф писал: «Учитель не слуга общества (государства, культуры), но слуга ребенка». В нашей стране открывается много частных школ, работающих по американским и другим зарубежным программам, — вальдорфские школы, школы Ховарда… Как вы к этому относитесь?

- В западных авторских школах, безусловно, много полезного с точки зрения технологии передачи знаний, общения, подхода к личности ребенка. Но надо понимать, что у них учатся в таких школах только 9-10 процентов детей, а то и меньше. Притом попадают туда дети, которые, условно говоря, не вписываются в общую среду. В этих школах не ставится цель дать элитарное, насыщенное, глубокое образование. Родители, отдавая туда своих детей, скорее хотят помочь развитию ребенка.

У нас же все происходит с точностью до наоборот. Если родители хотят дать ребенку блестящее образование, то они отдают своих детей в школы, работающие по западному образцу. Не понимая, что школы эти предназначены совсем для другого. Не в каждую форму можно вложить нужное содержание.

Например, в основу программы школы Дональда Ховарда положен американский протестантизм. Все пропитано духом религии. Учебный материал составлен из пэйсов, книжек с картинками, пластинок. Занимаясь по этим пэйсам с раннего возраста, наши дети прекрасно осваивают английский язык. Но в программе этой школы нет, естественно, ни русского языка, ни литературы, истории, ни других традиционных предметов российской школы.

В общем, мы, пытаясь воплотить в жизнь едеи западной реформаторской педагогики начала века с ее опорой на детские интересы в обучении, свободное воспитание, почему-то называем свои учреждения лицеями и гимназиями. Парадокс заключается в том, что новые школы, скажем, С.Френэ, ОДекрели, возникавшие в Европе и Америке на рубеже веков, как раз и были призваны взорвать старое, отжившее классическое образование с его ориентацией исключительно на интеллектуализм, игнорирование склонностей и интересов ребенка, зубрежку и подавление личности.

«Оборотная сторона медали» новых программ — фрагментарность образования. Сейчас, когда прошло почти столетие, многие прогрессивные педагоги Запада пришли к выводу о необходимости сохранения классно-урочной системы, разумеется, в измененном виде.

Нам же очень хочется во всем походить на «них». И мы удешевляем «их» программы. В одной такой московской «американской» школе я видел предлагаемый материал по химии для восьмиклассников, до боли похожий на отечественную программу природоведения для 4 класса. Можно, конечно, вот так радостно учиться, ничего не делая.