Джон Хоукс - Чёрная река

— А кто такой Странник?

Бросив пакет с мусором в угол, Джаггер открыл баночку пива.

— Ну, в этом месте история начинает смахивать на бред. Ходят слухи, что люди, которых называют Странниками, должны спасти нас от невидимой тюрьмы. Потому-то и пишут на стенах по всему Лондону: «Вся надежда на Странника». Даже я парочку надписей оставил.

Габриель постарался говорить как можно более спокойно и непринужденно:

— Джаггер, а что особенного в Страннике? Чем он поможет?

— Да провалиться мне, если знаю. Иногда кажется, что все эти слухи о Страннике — всего лишь слухи. Я только хожу по городу и вижу, как день ото дня камер становится больше. Полная безнадега, приятель, — вот что я вижу. Наша свобода утекает, словно песок сквозь пальцы, и всем на это начхать.

Вечеринка закончилась за полночь. Габриель помог подмести полы и собрать мусор. Наступил понедельник, и Странник с нетерпением ждал, когда вернется Роланд, ушедший к Тайбернскому монастырю. Наконец он услышал, как кто-то поднимается на чердак. В дверь тихонько постучали — вошел Роланд, как всегда торжественный и слегка грустный. Пастух, растерявший овец, как называл его Себастьян.

— Я сделал, как ты просил, Гало. Сходил к монастырю. — Роланд медленно покачал головой. — Никогда не бывал в женской обители. У меня в семье все пресвитериане.

— Что там, Роланд?

— Монахини, о которых ты говорил — сестра Энн и сестра Бриджет, — обеих нет. Вместо них новенькая, сестра Тереза. Говорит, на этой неделе «общественной монахиней» будет она. Как-то глупо звучит…

— «Общественная монахиня»? Это значит, ей дозволено общаться с чужаками.

— Верно, со мной она тоже пообщалась. Милая девушка. Я чуть было не предложил сходить вечерком в паб и пропустить по кружечке пива. Только вряд ли монахини ходят в пабы.

— Согласен, вряд ли.

Габриель надел куртку.

— Сходить с тобой, Гало? — предложил Себастьян. — Ты как?

— Это только мое дело. Не беспокойся, вернусь. Что на ужин?

— Лук-порей, — медленно ответил Роланд, — сосиски, картофельное пюре и… лук-порей.

Каждый велосипед в Винном доме носил имя и хранился под навесом в саду. Выбрав тот, который звали Синим монстром, Габриель покатил на север к реке. Руль у Синего монстра был от мотоцикла, зеркала заднего вида — от фургона доставки; рама — ржавая, в пятнах ярко-голубой краски. Заднее колесо постоянно скрипело.

Габриель проехал через Вестминстерский мост, и дальше — к Тайбернскому монастырю. Дверь открыла молодая монахиня — кареглазая смуглянка.

— Я хотел бы посмотреть склеп, — сказал Габриель.

— Сейчас никак не получится, — ответила монахиня. — Мы уже закрываемся.

— Но я завтра утром улетаю домой, в Америку. Может, покажете по-быстрому? Я несколько лет хотел сюда приехать.

— О, понимаю, проходите… — Она открыла дверь, пропустив Габриеля в клетку, служившую приемной. — Извините, но у вас на все про все несколько минут.

Достав из кармана связку ключей, монахиня отперла ворота. Габриель задал несколько вопросов и выяснил, что монахиня — испанка, а в орден вступила, когда ей было четырнадцать.

Снова Габриель спустился в крипту по металлической лестнице. Монахиня зажгла свет, и Странник принялся осматривать кости, окровавленную одежду и прочие останки мучеников. Габриель знал: возвращаться сюда опасно, но другого способа найти отца он не видел.

Сестра Тереза коротко рассказала об испанском после и английских виселицах. Габриель кивал головой, будто слушал очень внимательно. На самом деле он присматривался к экспонатам. Фрагменты костей. Окровавленный лоскут кружев. Еще кости. Габриель вдруг понял, что совсем ничего не знает ни о католической церкви, ни об истории Англии. Он словно пришел на экзамен по истории, не прочитав ни одного учебника по предмету.

— Когда началась Реставрация, — рассказывала сестра Тереза, — вскрыли несколько общих могил, и…

Деревянные стенки витрин потемнели от времени и прикосновений верующих. Если отец и оставил здесь какой-то знак, то искать нужно в чем-то недавнем. Обойдя комнату, Габриель заметил висящую на стене фотографию в новенькой сосновой рамке с блестящей латунной табличкой.

Подойдя ближе, Габриель присмотрелся к черно-белому изображению: маленький скалистый остров, который образовался, когда из моря поднялись два зазубренных пика. Где-то в двух третях на пути к самой высокой из вершин разместилось скопление домишек из серого камня — выстроенные в форме перевернутого конуса, они напоминали гигантские ульи. Надпись на латунной табличке, выполненная готическим шрифтом, гласила: «СКЕЛЛИГ-КОЛУМБА. ИРЛАНДИЯ».

— Что на этой фотографии?

Слегка ошеломленная, сестра Тереза остановилась на середине заученной речи.

— Это Скеллиг-Колумба, остров у западного побережья Ирландии. Там есть монастырь ордена бедных кларисс.

— Он тоже относится к вашему ордену?

— Нет, мы — бенедектинки.

— А я думал, здесь все посвящено либо вашему ордену, либо истории английских мучеников.

Опустив глаза, сестра Тереза поджала губы.

— Для Бога нет разницы, откуда мы. Главное — кто мы в душе.

— Я и не сомневаюсь, сестра. Просто странно видеть фотографию ирландского монастыря в этой гробнице.

— Полагаю, вы правы. Она не очень вписывается.

— Получается, ее повесил здесь кто-то, не принадлежащий к вашему ордену?

Достав из кармана увесистую связку ключей, монахиня сказала:

— Простите, сэр, но ваше время вышло.

Поднимаясь по лестнице вслед за сестрой Терезой, Габриель едва скрывал ликование. Когда он вышел на улицу, солнце уже спряталось за деревьями Гайд-парка. Похолодало. Габриель отпер замок на Синем монстре и поехал вверх по Бейсуотер-роуд к кольцевой дороге.

В зеркало заднего вида Габриель заметил, что ярдах в ста за ним следует человек на мотоцикле: черная кожанка, лицо скрыто затемненным забралом шлема. Мотоциклист мог два раза обогнать Габриеля и скрыться в городе, но держался позади, ближе к тротуару. Внешне он напоминал наемника Табулы — из тех, что гонялись за ним в Лос-Анджелесе.

Габриель резко свернул на Эджуэр-роуд. Мотоциклист не отставал. Был час пик, автобусы ехали почти впритирку друг к другу. Габриель вырулил на Блумфилд-роуд, въехал на тротуар и покатил зигзагами, лавируя между людьми, покидающими административные здания и спешащими к метро. Одна дама остановилась и крикнула вслед: «Для этого дороги есть!» Не обращая внимания, Габриель свернул за угол на Уорик-авеню.

Мясная лавка. Аптека. Ресторан курдской кухни. Резко затормозив у стоянки, Габриель слез с Синего монстра и закинул велосипед за кипу картонных коробок. Быстрым шагом вошел в супермаркет. Схватив корзину, поспешил вдоль рядов, чем привлек внимание продавца, расставлявшего товар на полке.