Джон Варли - Тысячелетие

Прежде чем съесть так называемый ростбиф, я долго колупался, вскрывая пакетики с горчицей, кетчупом и каким-то безымянным белым соусом и выдавливая их содержимое на тарелку в надежде заглушить клейкий привкус мяса. Тому Стэнли выдали булочку с сосиской и соусом «чили» и пластмассовую вилку.

— Ты уже слышал эту историю? — спросил я его.

— Отчасти. Я догадывался о том, что он скажет.

— И что ты думаешь по этому поводу?

Том ответил не сразу. Я ждал с интересом, поскольку наземное управление полетом- его специальность, и к тому же Том прекрасно разбирается в электронике, в которой я, надо признаться, не силен. Ну так ведь он изучал компьютерную премудрость в Массачусетском технологическом, в то время как я-представитель последнего поколения, не забывшего, как выглядит логарифмическая линейка. По должности мне приходилось иметь дело с компьютерами, так что полным профаном я не был, но увлечься ими так и не увлекся.

— Такое могло случиться, — произнес он наконец.

— Могло или случилось?

— Я верю Джансу, если ты об этом. Мы даже можем получить подтверждение от самого компьютера. Правда, придется повозиться.

Я переварил информацию.

— О'кей. Допустим, парень сказал правду. Кого, по-твоему, мы должны повесить в таком случае?

— Тебя интересуют мои предположения?

— Почему бы и нет?

— Сомневаюсь я, чтобы мы могли кого-то повесить. Слишком рано, сам понимаешь. Вот если удастся раскопать еще какие-то факты, тогда…

— Не для протокола, Том.

Он кивнул.

— Хорошо. Не поручусь, что мы вообще сумеем на сей раз найти виновных.

— Слушай, Том. Когда торнадо, как гром среди ясного неба, обрушивается на самолет, я готов согласиться, что ничьей вины в этом нет. Когда на самолет падает метеорит, мы тоже, скорее всего, бессильны. Когда…

— Давай без речей, а? — сказал он. — Я их уже слышал. А вдруг окажется, что виноваты мы сами? Ты, да я, да комитет?

— Мне не впервой быть виноватым.

Я не стал продолжать- Том и без того меня понял. Порой нам так и не удается в точности установить причину аварии, и потом очень трудно бывает отделаться от мысли: может, дело в том, что ты недостаточно настойчиво искал? И, опять-таки, иногда ты находишь причину, пишешь отчет, сообщаешь о ней ребятам, которым положено навести порядок, — а они не шевелятся. Ты настаиваешь, требуешь, чтобы они сделали что-нибудь, но ты никогда не уверен, что не мог надавить еще сильнее. Действительно ли ты уперся лбом в непрошибаемую стенку? И стоит ли ради этого рисковать своей работой? И так далее. На моей совести пока еще нет крушений, которые произошли потому, что я чего-то недоглядел или попросту схалтурил. Но несколько аварий оставили меня в сомнении: быть может, окажись я понастойчивее…

— Эли говорит, он видал как-то подобный случай, — сказал Том.

— Он представил рапорт? — Эли мне, конечно, друг, но всему есть пределы.

— Как будто да. Сам он был очевидцем лишь однажды, но слыхал о двух или трех таких же накладках. Просто тогда на компьютерный сбой никто не обратил особого внимания. Что значит какая-то ошибка по сравнению с проблемой устаревших компьютеров в целом? Но в Вашингтоне есть файл с записями аналогичных сбоев.

— Ты его видел?

— Да. Я даже поковырялся немного, пытаясь найти решение, но это без толку. Нужны новые машины.

— Что же там все-таки стряслось?

— Чистой воды случайность, одна на миллион. Такое может произойти, когда два самолета находятся в одном и том же секторе неба и на одинаковом расстоянии от радарной тарелки. Наземный контроль запрашивает бортовые автоответчики, те отвечают- и сигналы достигают земли одновременно. То есть действительно одновременно, с разницей не больше тысячной доли секунды. И компьютер порой не справляется, путает сигналы и показывает на экране не те цифры. Это называется «туфту внес- туфту получил».

Я понял, о чем он, но не был уверен в его правоте. Компьютеры, что бы о них ни говорили, вовсе не такие умные. Они просто быстрые. Их можно запрограммировать так, чтобы они действовали по-умному, но умным в таком случае все равно будет программист, а не компьютер. Если дать машине достаточно долгий срок, она, как правило, решит задачу. А поскольку для компьютеров и миллионная доля секунды- достаточно долгий срок, вот они и кажутся умными.

— О'кей, — сказал я. — Значит, информация оказалось туфтой или по крайней мере ошибочной. Компьютер авиационно-диспетчерской службы не должен был проглотить очевидную туфту.

— Но насколько она была очевидной? К тому же, не забывай, он перед этим вырубился из-за перегрузки. Может, у него не осталось вообще никаких исходных данных, и если он начал с нуля, то ему казалось совершенно естественным, что два самолета поменялись местами.

— Он должен был понять, что это туфта.

— Ну, — вздохнул Том, — новые модели смогли бы понять, но они, во-первых, и не вырубились бы от перегрузки.

Я смотрел, как Том жует свою булочку с сосиской- такую черствую, какой даже засохшая булочка не имеет право быть.

— Так ты говоришь, новые компьютеры справились бы?

— О чем речь! Они каждый день это делают- те, что стоят у нас. Черт возьми, да компьютер семи-восьмилетней давности запросто решил бы подобную задачку!

— Надо было мне надавить на них посильнее.

— Ну и до каких пределов ты можешь давить?

Мы говорили о совещании, состоявшемся полгода назад. Из-за перегрузки компьютера в районе Бостона возникла ситуация, которую разбирали у нас в комитете. Самолеты не столкнулись-они отделались легким испугом, ибо один из пилотов успел-таки рвануть машину вверх. И мы в который уже раз подняли вопрос о замене компьютеров.

Большинство компьютеров Федерального авиационного управления были куплены и установлены в 1968 году. Кого-то осенила казавшаяся по тем временам блестящей идея: не арендовать компьютеры, а купить их. И правительство Соединенных Штатов вскоре приобрело на несколько миллионов долларов целый компьютерный парк и пользовалось им, а также обслуживало своими силами.

Шли годы.

Каждый, кто хоть немного разбирается в компьютерах, знает, что машина десятилетней давности с таким же успехом могла быть выпущена в каменном веке. Пусть она в хорошем состоянии, пусть она отлично исполняет то, на что была рассчитана, — грош ей цена. Если вам удастся продать ее на металлолом, считайте себя счастливчиком. Кому нужна громоздкая махина, не способная выполнять и половину тех функций, с которыми запросто справляется современный компьютер в сто раз меньших размеров?

Компьютеры ФАУ превратились в хлам. Они работали, но на пределе, а в результате- сбои да простои. Мы их понемногу заменяли, но стоят они дорого, а бюджет у нас не резиновый. Так что-погодите, ребята, не все сразу.