Эйдзи Микагэ - Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 1

Однажды, когда я убила кого-то, не помню уже кого, я, по идее, потеряла все пути возврата.

Но…

— Всего лишь из-за этого, всего лишь из-за одной этой фразы я…

…Я по-прежнему могу вернуться.

Любовь спасла меня в самый последний момент.

Но я знаю, что меня тут же захватит вновь.

Меня захватит «шкатулка».

Поэтому, пока я все еще «Касуми Моги» — я должна убить себя.

— Вот теперь действительно прощай, Кадзу-кун.

И сейчас моей «шкатулке», которая так и не принесла мне счастья, хоть и была такой удобной, придет конец.

Я могу уйти из жизни совсем рядом с моим любимым. Может, это самый счастливый поворот событий. Так что — все нормально. Я рада.

Я закрываю глаза.

Я точно уже не открою их бо-

— Кто позволил тебе умереть?

Я вздрагиваю и открываю глаза.

Передо мной стоит этот непонятный тип, который дал мне «шкатулку». Кадзу-кун, похоже, его не заметил, так что я одна его вижу.

Когда наши взгляды встречаются, я вижу спокойную улыбку на его лице.

— Я все еще хочу понаблюдать за этим мальчиком. Мне будет неприятно, если ты самовольно оборвешь эту отличную возможность для неограниченных наблюдений.

Что? …Что он говорит?

— Впрочем, да, думаю, когда все время повторяется одно и то же, это уже не так интересно. Давай посмотрим… Это против моих принципов, но можно я займусь этой «шкатулкой»? Я всего лишь чуть-чуть ее изменю. Ты ведь все равно собиралась ее уничтожить, так что возражать не будешь, правда?

Не дожидаясь ответа, он кладет руку мне на грудь. И как только он это делает…

— Угг, аааа! ААааААааххх!!

Невероятная, невообразимая боль. Боль, которая заставляет меня вопить во всю глотку, даже несмотря на то, что я уже привыкла к столкновениям с грузовиком; когда я ударила себя ножом, я даже не пикнула. Эта боль другая. Такое чувство, словно мою душу режут на тысячу частей. Боль вгрызается мне прямо в нервы, ее никак не облегчить.

Он извлекает «шкатулку» размером с ладонь и улыбается.

— Ааа, думаю, ты уже поняла, что эта «шкатулка» больше не может работать без тебя. Так что тебе придется в нее залезть.

И с этими словами он начинает меня сворачивать.

Он сворачивает меня и сворачивает меня, а потом он запихивает меня в «шкатулку».

Кадзу-кун. Пожалуйста, Кадзу-кун.

Я знаю, я эгоистка. И я знаю, это просто нагло, после всего того, что я сделала с тобой. Но, но… я не могу… я не могу больше…

Кадзу-кун, спаси меня…

27756-й раз

Я должен покончить с «Комнатой отмены» и вернуть себе повседневную жизнь.

Что худшее может случиться и помешать мне достичь этой цели?

Какое-то серьезное препятствие? Скажем, необходимость пройти по тонкому тросу от одного здания до другого? Или необходимость прожить один и тот же день миллион раз?

Не думаю. В смысле — тогда я знал бы, как это преодолеть. Какой бы трудной задача ни казалась, за отведенную мне почти вечность я смогу овладеть нужными навыками и решить ее.

Нет, думаю, хуже всего — не знать, в чем именно заключается препятствие.

Если я не знаю, что делать, — я просто в растерянности. Время здесь стоит на месте. Значит, время не решит моих проблем.

И я как раз — наткнулся на этот худший вариант.

— Что с тобой, Хосии? Какой-то ты странный сегодня.

Перемена после первого урока. Х а р у а к и о б р а щ а е т с я к о м н е с о с м е ш к о м.

Урок только закончился, никто еще не вышел из класса. М о г и — с а н тоже сидит на своем месте. Да — в с е 3 8 м о и х о д н о к л а с с н и к о в з д е с ь.

Я пытаюсь думать, почему все, кто был «отменен», вернулись, но я забыл почти все, что было в прошлый раз. У меня такое ощущение, что мы что-то нашли, но я ничего не помню.

Но это нормально. Это все-таки нормально.

Если мы нашли что-то важное, мы найдем это снова, раз плюнуть. Загадка — почему все мои одноклассники вернулись; но она никак не повлияет на то, что мне надо сделать.

Это не проблема.

— Но все-таки скучно сегодня… Совсем ничего интересного не происходит!

Н и ч е г о и н т е р е с н о г о н е п р о и с х о д и т.

От реплики Коконе тупая боль пронзает мою грудь.

Не хочу в это верить. Не хочу принимать это.

— Дайя, — умоляюще обращаюсь я к сидящему позади меня однокласснику. Тот поворачивает голову, ожидая, что я спрошу.

— Ты сегодня ничего не слышал о новенькой? — спрашиваю я с хрупкой надеждой, что он кивнет. Но в ответ на мой вопрос…

— Хааа? О чем это ты?

…он лишь хмурит брови, как и ожидалось.

Верно — Ая Отонаси больше не «переводится» сюда.

И поэтому я в растерянности.

Найти «владельца». И что потом? Извлечь «шкатулку»? Уничтожить «шкатулку»? Как я это сделаю?

Я собирался найти решение вместе с Марией. Но я просто опирался на нее. Я полностью полагался на нее, и теперь, когда ее нет, я не знаю, что делать.

— Но слушай, какая вообще разница, это наша обычная жизнь или «Комната отмены»? — так Харуаки отвечает на мой вопрос.

Я советовался с ним на всех переменах, потому что был в полной растерянности. Этот ответ я получил на заднем дворе школы во время обеденного перерыва, когда рассказал Харуаки все.

Я знаю Харуаки. Он сказал это не потому, что не верит в мою абсурдную историю.

— Какая разница?..

— А, нет. Нельзя сказать, что я тебе не верю, правда. Просто, ну, предположим, мы реально внутри «Комнаты отмены». Чем это отличается от той повседневной жизни, к которой ты стремишься?

— Чем отличается? Они же абсолютно…

— …одинаковые, правда ведь? Все, кто вроде как исчез, включая меня, вернулись обратно. Ая Отонаси все равно с нами не училась. Все вернулось ровно туда, где было изначально. Или я неправ?

Все вернулось ровно туда, где было?

…Может, и так.

В конце концов, без «Комнаты отмены» и с ней я бы не познакомился.

Никто не знает о Марии. И это абсолютно естественно. Создание по имени «Ая Отонаси» изначально не принадлежит к классной комнате 1–6.

Может, это все был сон? Может, Ая Отонаси была лишь моей иллюзией?

…Не знаю. Но сегодня по-прежнему «2 марта».

— Но, знаешь, если мы в «Комнате отмены», то сегодняшнее «2 марта» никогда не кончится. И ты по-прежнему считаешь, что это то же самое, что повседневная жизнь?