Кеннет Балмер - Пробуждение чародея

Я рассмеялся:

— Они этого не ждали. Смотрите на них! Думали — стрела пробьет стенку. Это было бы предупреждением. А получилось наоборот!

У воинов были массивные прямоугольные бороды, на голове — конические или округлые шлемы, низко нависавшие над бровями; каждый имел туго натянутый мощный лук из наборного дерева, стрелы, ждущие лишь команды, чтоб сорваться с тетив, и длинные, тяжелые, ярко раскрашенные одежды… Так кого же мне напомнили все эти воины с их колесницами, конями, с царем во главе?

— Они сошли прямо с ворот Салманассара Третьего! — опередил мои мысли возглас Холла Бреннана.

— Ну что ж, дата прибытия, во всяком случае, ясна, — сказал я. — Но хотелось бы знать: был ли вокруг «черного ворона» фиолетовый пузырь? Салманассар сделал своей столицей Нимруд, так ведь? А это — далеко отсюда к северу.

— Значит, ассирийцы уже распространились и сюда, — ответил Бреннан, не отрывая глаз от колесниц. — Я хочу сказать: ассирийцы всегда были на тропе войны, совершали набеги, жгли и грабили соседей; но сюда, в голую пустыню, они никак не могли забрести. Значит, их наслал на нас Камушкей Бессмертный.

— Как волк на овец, правда? — с невольным восхищением Фиб обвела рукой живописное кольцо ассирийских воинов.

— А я вот что скажу! — вскричал Джордж Помфрет, и его яростный голос заставил всех нас обернуться: — Я так скажу, ребята! Эти проклятые головорезы захватят нас, заберут наших девушек и посадят на кол! А вы тут соревнуетесь в эрудиции — какое название им дать! — и он выхватил свой «Фарли-экспресс».

— А честно ли это, Джордж? — попробовал остановить его Бреннан.

— О чем ты, старина?

— Это нечестно: твой позитронный аннигилятор — против этой кучки парней на тележках с примитивными луками и стрелами?

— Не беспокойся! — Помфрет знал, что говорит. — Эти примитивные ребята выпустят тебе кишки гораздо раньше, чем ты попробуешь пожать им руки!

— Все ж ты не прав, — вмешался я. — Посмотри на них: они не знают, что с нами делать. Даже царь не знает. Если, конечно, это царь. Они могут решить, что мы — боги, и будут на нас молиться. Или что мы — демоны, и попытаются нас прогнать. Они видели девушек — и, видимо, склоняются ко второй версии…

Тем временем полицейский инспектор принял свое решение. Он слушал нас, слушал, а теперь, вспомнив о расовой и религиозной гордости, набрался привычной храбрости. Он и впрямь был очень храбрый парень.

Он пошел навстречу ассирийцам, подняв перед собой одну руку — универсальный жест миролюбия.

И ассирийцы просто расстреляли его на месте.

Тогда сержант, вскочив с колен, выхватил свой штатный пистолет и в одно мгновение превратил центральную колесницу в груду обломков и кровавых тряпок. Его люди уничтожили всех остальных ассирийцев.

— Я вижу — им выдают «Карлсруэ I–I», — отметил Помфрет. — Славная пушечка, но может дать осечку в критический момент.

Лотти схватилась за его локоть; ее лицо казалось еще белей на фоне рыжих волос.

— Ужасно! Ужасно!.. — повторяла она.

— Какое зверство! — с отвращением произнесла Фиб.

Дрожащие полисмены осторожно двинулись вперед — осмотреть то, что осталось после бойни.

— Такую цену мы платим за прогресс, — сказал я, не найдя ничего умней. Меня тоже мутило от случившегося. Насилие есть зло — если только устраняемое им зло не будет еще хуже; правило упрощенное — но жизненное и почти всегда справедливое…

Зверь Времени приземлил нас в древней Месопотамии — в эпохе необычайной жестокости, в эре насилия. Увы! Несмотря на высокий уровень цивилизации, на накопленные сокровища, на огромные статуи, стенные рельефы, богатую литературу, — ассирийцы вошли в историю в ряду самых кровожадных народов. Каждый лист их летописей заполнен военными походами, осадами городов, грабежами покоренных стран, жестокими казнями. Мало радости приносила жизнь простому крестьянину, — даже если его дом оставался цел…

Полисмены шевелили ногами обломки колесниц, обрывки разноцветных тканей, оплавленные остатки оружия. Все они — числом около десятка — выглядели ошеломленными, тыкались во все стороны, как баранье стадо без вожака: ведь их инспектор лежал на песке мертвый, и ветерок шевелил оперение стрелы, торчащей в его груди.

— Я считаю себя ответственным за них, черт побери все это! — мрачно сказал Бреннан.

— Теряешь свои способности аналитика, Холл? — спросил Помфрет с необычайным для него злорадством.

— Но ведь не можем же мы оставить их здесь! — с чувством воскликнула Фиб.

Полисмены продолжали бродить по песку, шевелили то, что осталось после устроенной ими бойни, переговаривались отрывистыми фразами; некоторые вновь распростерлись ниц, головами в сторону Мекки.

Не такова ли будет реакция и всего остального мира, когда Камушкей Бессмертный начнет наносить свои удары?

Я вспомнил реакцию Пола Бененсона на появление первых кошмарных чудовищ, и это укрепило мою решимость.

Такой подход выглядел несколько напыщенно: я воображаю себя спасителем мира!.. Но как иначе? Если не считать нескольких истинных святых, то разве не были дикими эгоистами все те люди, которые вошли в историю как избавители человечества от разных бед?

— Мы должны, так или иначе, добраться до Эс-Самайя, — решительно объявил я. — У меня родилась интересная теория насчет Зверя Времени. Думается мне, что он — полуидиот. Ведь, наверное, каждый одуреет, просидев взаперти семь тысяч лет. Он яростно реагирует на малейшую угрозу. Как только мы делаем попытку достичь его, пусть даже самую слабую, — он сразу же делает ответный ход.

— С его стороны это означает переброску нас во времени, — заметил Бреннан.

— Именно.

— Безумец, запертый на семь тысяч лет, — вздохнула Фиб. На ее лице отразился ужас.

— Безумец — это человек, — возразил Помфрет, вытирая пот со лба. — А этот больше похож на дьявола!

— Или на языческого бога, — угрюмо заметил Бреннан.

— Только не говорите мне всякой мистической ерунды насчет бога-идиота на временном троне; упоминайте о нем с оглядкой, не называйте его вслух! — я говорил быстро и тихо, понимая, что Зверь может подслушать.

— Да! — сказал Помфрет и непристойно, но очень точно охарактеризовал нашего врага. Мы все зашикали на старину Джорджа, и ему пришлось понизить тон.

Ибо я вдруг понял, почему мы еще не погибли. В Борсуппаке было все что нужно для уничтожения нас. То же самое — и в безымянной пустыне острых камней. И только вмешательство Камушкея Бессмертного уносило нас от неминуемой смерти. Да, он перебрасывал нас в другую, не менее опасную ситуацию, но делал это лишь потому, что стар, одинок, полоумен и очень, очень напуган…