Кеннет Балмер - Пробуждение чародея

Но Лотти выиграла свои очки:

— Если Фиб едет, — сказал Помфрет со всей серьезностью — и, как видно, его чувство к Лотти было именно таким, — то, я полагаю, мы не можем останавливать Лотти.

— Вот именно! — заявила та с торжеством.

И здесь произошло нечто… Не будь я закален предыдущим походом, я покрылся бы гусиной кожей от страха и чувствовал бы себя плачущим ребенком, бегущим спасаться в иллюзорную безопасность маминой спальни…

Ибо из ночной тьмы, вначале еле ощутимо, потом все сильней и гуще, полилась на нас, сидящих на балконе, волна какой-то грозной эманации — пагубной, неумолимой, ненасытной!.. Мы все ощутили эту волну. Помфрет, резко откинувшись в кресле, сломал его спинку своей массой. Фиб поднесла руку к губам, Лотти схватилась за грудь. Бреннан, хрипло выругавшись, встал и простер руку перед собой, пытаясь защититься.

Что за злой дух послал это наваждение? Нас будто с головой накрыло болотной грязью, и мы барахтались в ней, задыхаясь… Но, к счастью, полузадушив нас, подавив психику, ошеломив, волна схлынула и оставила нас потрясенными и больными…

— Камушкей Бессмертный! — пробормотал Бреннан, хлопая глазами так, словно вынырнул из грязной воды.

— Зверь Времени завозился в своем Склепе, — прошептала Фиб, содрогаясь.

Мы встали и вошли в комнату, оставив кресла и напитки на балконе; мы ушли от ночных звезд, от таинственных сил, что пронизывают темные ветреные пространства над спящим миром людей… Автоматика ощутила наше присутствие, зажгла лампы и отрегулировала яркость света; это приободрило нас.

Согрев свой желудок глотком крепкого виски и держа в руке новый стакан, я пытался оценить обстановку, освобождаясь от цепкой хватки презренного страха. Мне представлялось теперь несомненным, что Камушкей Бессмертный выслеживает и подслушивает нас. Как только Холл Бреннан собрал нас вместе в первый раз, — Зверь Времени навел на нашу компанию луч своего таинственного радара-пеленгатора; лишь один раз он дал маху: когда по оплошности затащил нас в волшебном пузыре прямо в страшный бестиарий своего Склепа Времени. Я не мог забыть, как прикасался к стальной стене в огромном зале и как в моих руках зашевелился чудовищный гибрид… Так. Значит, мы — под постоянным наблюдением, под колпаком.

— Предлагаю, — объявил я, — всем лечь в одной комнате.

На меня обратились четыре пары глаз.

— В моей комнате оказалось две кровати, — продолжал я. — Я могу поспать на полу, на матрасе. Я ничего не увижу и не услышу. Так вымотался, что смог бы выспаться и вися на бельевой веревке.

— Бедный ты болтун, — пожалел меня добряк Джордж, и его красная физиономия расплылась в широкой улыбке, — не накаркай, а то еще придется тебе в самом деле висеть.

— Может быть, — ответил я ему в тон. — Пожелаем друг другу приятных снов. Но «муй пронто»![1] — Я взял в соседней комнате матрас и пару простынь, бросил на пол. — Спокойной ночи!

Свет погас.

Что там делают в темноте мои товарищи на обеих кроватях — меня мало беспокоило. Я хотел одного — как следует выспаться.

Но на боковом столике заверещал телефон — словно стая чертенят с трещотками вырвалась из ада.

В ответ — испуганный женский вскрик, глухие мужские ругательства, хруст и скрип кроватных пружин. Я подождал, пока установится декорум. Все это время телефон трещал. Приоткрыв один глаз, я увидел обнаженную белую руку, берущую трубку, и услышал раздраженный голос Фиб:

— Алло?

Я спокойно слушал.

— Хорошо, я скажу ему… нет, нет! Конечно, нет! — Она швырнула трубку на рычаг видеотелефона, экран которого так и оставался темным; мы в беспокойстве напрягли четыре пары ушей. — Чертов гнусный похабник! Хотел узнать, кто я тебе, Берт: жена или любовница!

Я пропустил это мимо ушей. Мне давно уже было наплевать, что думают обо мне другие люди. Я лишь спросил:

— А в чем дело, Фиб?

— Полиция нас ждет для беседы. Они получили запрос от Интерпола. Всех нас ждут; позвонили сначала в твой номер, Холл, обзвонили всех и достали нас у Берта!..

— Конечно, — заметила Лотти с забавной серьезностью, — на их взгляд, мы — очень странная компания.

— Может, нам удастся отвертеться, если объявим себя какой-нибудь особой сектой со свальным браком, — посоветовал я ей. — Ты знаешь, есть такие группы, мульти-марьяж, все живут друг с другом вперемешку. Очень забавно, мне говорили.

Лотти внимательно слушала, но, поняв непристойный смысл, запустила в меня туфлей:

— Свинья!

Хорошая реакция моих друзей придала мне уверенности. Ведь в обычных условиях быть разбуженными полицией среди ночи — это страх, зловещие предчувствия, нервный припадок у женщин. А мы запросто шутим на разные темы. Право, для того, кто завязан на Камушкее Бессмертном, все бытовые проблемы и неприятности отступают далеко на задний план…

— Они в любой момент могут постучать, раз выяснили, в какой мы комнате, — решительно поднялся Бреннан. — Думаю, никто не хочет с ними беседовать в таком виде?

— Расползайтесь по своих комнатам, — сказал я. — Я задержу их, пока вы не будете готовы.

И когда раздался тяжелый удар в дверь — полисмены не захотели возиться с роботом-оповестителем, — я уже подготовился, пригласил их войти и встретил, сидя в постели с раздраженным и растерянным видом.

Беседа была убийственно краткой.

Я не спустил еще ног с кровати на пол, как оказался под арестом. Я настаивал на том, что в моей комнате не было никакой женщины. Бремя доказывания лежало на моих оппонентах, но они не стали затруднять себя. Я увидел противную торжествующую усмешку на лице инспектора, когда моих друзей под конвоем повели вниз по лестнице.

Полицейский «воронок» подъехал со скрипом, и мы стали в очередь перед его задней дверью.

— Не переживай, дорогая! — утешила Фиб многоопытная Лотти. — Представь себе, что это — рейд на наш притон, как в старину.

Фиб и вправду переживала ужас от первого в жизни ареста и вообще — общения с полицией; но дружеский совет Лотти подействовал на нее так, как, наверное, действует стакан лимонного сока, если выпить залпом. Она гордо выпрямила спину и ответила не без колкости:

— Спасибо, Лотти, милая, но я ведь совсем не знакома с теми кругами, где ты вращалась…

— Да не трусь, подружка! — злобно хихикнула Лотти.

Бреннан и Помфрет рассадили их подальше друг от друга.

Полицейские в своих красивых мундирах были, впрочем, безукоризненно вежливы. Можно было подумать, что мы — какие-то важные люди, чуть ли не свита короля, посещающего старый Багдад; только вот королевскую чековую книжку потеряли. Они не объяснили нам причины нашего ареста, и я чувствовал, что если б мы «возникли», то они и вовсе плюнули бы на нас. Но стоит ли без нужды вступать в конфронтацию с полисменами, пока не знаешь расклада? Кстати, нас не обыскали, и наши пушки остались при нас.