Юрий Тупицын - Ведьма

Переходное место в этом плане занимали общины питекантропов, которые расселились во время своих кочевий по всем континентам Старого Света около миллиона лет тому назад. Вторглись, в частности, питекантропы и в Африку и не без некоторого труда, надо полагать, одолели и истребили прежних владык этого континента - хищных гоминид, австралопитеков. Заметим, что в морфологическом плане питекантроп - это и есть поздний рамапитек. Но рамапитек, растерявший свою высокую нравственность, рамапитек, озверевший до хищничества и голодного каннибализма, более обезьяноподобный в лицевой части черепа, хотя и несколько увеличивший объем мозга - с 850 см3 до 950 см3.

Смутные времена среднего антропогенеза - ключевые времена, окончательно определившие, каким быть в психическом плане человеку разумному и какими бедами и болезнями ему надлежит впоследствии расплатиться за свое стремительное психическое возвышение. Дело в том, что рамапитеки были не только высоконравственны, они отличались высоким уровнем своего здоровья - как психического, так и физического. Рамапитеки вообще были самым здоровым, самым крепко и надежно генетически сколоченным видом млекопитающих, на голову превосходившим в этом плане всех своих эволюционных сородичей. За миллионы лет общественно-психической эволюции в особых условиях никого и ничего не боящихся рамапитековых общин продолжительность жизни половозрелых особей, находившихся под надежной защитой целомудренного юношества, была доведена до уникальных для млекопитающих значений - до двухсот и более лет! Генетически это было слажено столь надежно, что даже в современных условиях, несмотря на все и всякие злоключения рода человеческого в послерамапитековую эпоху. сохранились линии долгожителей, которые живут до ста и более лет. Линии долгожителей, конечно же, не могли сложиться ни у питекантропов, ни у неандертальцев. В их скитальческой, охотничьей, богатой приключениями жизни, дополнительно осложненной межобщинными схватками с каннибальскими акцентами, половозрелые особи редко доживали даже до шестидесятилетнего возраста, а лет до 30 погибала основная их масса. Корни человеческого долгожительства сидят в древнейшем, рамапитековом прошлом, больше им попросту неоткуда взяться.

Охотничья культура питекантропов, постепенно замешавшая высокую культуру рамапитеков, была по истокам своим акселеративной культурой. Подобно тому как в наши дни проводниками и носителями новой, примитивной культуры является акселерированная молодежь, так в среднем антропогенезе проводниками и носителями новой охотничьей культуры выступали акселернрованные питекантропы. Акселераты начала эпохи питекантропов жили на свете всего несколько лет, они были неумехами и лентяями, но вместе с тем они были агрессивны, физически сильны, а главное, в достаточной мере бессовестны, безнравственны. И если нормализованный рамапитек, втянутый в скитальческую жизнь, даже умирая от голода, не мог решиться убить ради сытости своего друга-зверя, то акселерат мог. И делал это!

В те смутные времена охота была простым занятием. Звери и птицы не только не боялись пралюдей, они сотрудничали с ними на уровне той или иной степени прирученности. Поэтому в начале эпохи питекантропов охота сводилась к простому умерщвлению доверчивых зверей и птиц. Для такой охоты не надо было ни ловкости, ни умения, одна лишь голодная истеричность, сила и жестокость. Она была вполне по плечу даже слабоумным акселератам той эпохи и, так сказать, сама просились в их руки. Акселераты-питекантропы были поначалу не столько охотникам и, сколько забойщиками зверя и птицы, мясниками по разделке туш. А решиться есть разделанное мясо много проще, нежели пойти на умертвление младших братьев, мы отлично знаем об этом по собственному опыту. Вот таким, акселератнвяым путем входил охотничий образ жизни в общины рамапитеков, шажок за шажком преобразуя их в общины охотников-питекантропов. С течением времени животные того района, где размешалась хищничающая община, переставали доверять своим бывшим, вдруг осатаневшим двуногим друзьям, начали избегать прямых контактов с ними, сторожились и сторонились. Тогда питекантропы в поисках еще непуганных животных перекочевывали в новые места. Собственно, именно поэтому питекантропы и расселились по всему Старому Свету.

В отличие от полуоседлых, а в поздние времена уже оседлых общин рамапитеков, кочующие общины питекантропов не могли содержать избыточное общественное потомство. Матери, рожавшие по трое и более детей сразу, попросту не справлялись с трудностями переходов, отставали и погибали, возможно, вместе со своими супругами и той частью юношества, у которой особенно сильно были развиты инстинкты заботы о потомстве. Явная избыточность потомства, так или иначе обреченного на вымирание, в ситуациях острого голодания порождала акселеративный каннибализм, направленный не только на погибающих младенцев, но и на матерей, страдающих пороком полидеторождения. Не стоит в этом плане идеализировать наших предков-питекантропов. В ситуациях острого голодания каннибализмом грешит и человек разумный. Высокой культуре рамапитеков канибализм был чужд принципиально, но входящие во вкус хищничества питекантропы неизбежно втягивались в русло спорадического, голодного каннибализма.

Как бы то ни было, полидеторождение в эпоху питекантропов форсированно блокировалось. Свидетельством тому - глубокая заторможенность этой древнейшей прачеловеческой способности у человека разумного. Торможение полидеторождения обострило проблему текущей рождаемости детей. В рамках ее эволюционного решения не могло не начаться размывание морфологического и нравственного целомудрия юношества, постепенное вовлечение его в половую жизнь во все более ранние возрастные сроки. К исходу эпохи питекантропов юношество приобрело современный, хорошо знакомый нам характер. Границы переходов от отрочества к юности и от юности к половозрелости были размыты и начали широко варьировать индивидуально в зависимости от образа жизни. Юношество даже в рамапитековых общинах находилось под давлением акселератов, отсюда и гарантии от совращения и насилия в форме морфологического целомудрия. Но в общинах питекантропов у акселератов появились новые основания для половых притязаний. Изменился их общественный статус: акселераты стали основными поставщиками качественно нового общественного продукта - мяса зверей и птиц. Даже примитивная охота, сводящаяся к забою зверей, птиц и разделке их туш, была для акселерированных питекантропов нелегким, по-своему творческим трудом. На этой основе и началась эволюционная компенсация акселеративной болезни в трудовой форме, постепенно продлевавшая изначально эфемерный срок жизни акселератов.