Грэхэм Мастертон - Сфинкс

- Что случилось? - спросил Гин.

Уолтер засопел.

- Настоящая чертовщина. Пресса еще не добралась до этого. Какой-то маньяк похитил сына французского посла.

- Ты шутишь! Ты хочешь сказать, это произошло сегодня?

- Прошлой ночью. Полиция все держит в глубокой тайне. Генри вне себя.

- О Боже! Они уже знают, кто это сделал?

- Насколько мне известно, нет. Похоже, они вообще ничего не знают. Но Генри считает, что это каким-то образом связано с его инициативами по Ближнему Востоку. Он думает, что на него хотят оказать давление, что похитители потребуют санкций против арабов под угрозой убить ребенка.

В эту минуту двери конференц-зала распахнулись и их пригласили войти. Генри Несс уже был там и вместе с ним - человек из ФБР в черном костюме, представители из французского посольства и люди из ЦРУ.

- Итак, джентльмены, - начал Генри Несс, - давайте обсудим, что означает это похищение.

Они говорили уже три часа, все время возвращаясь к опасениям Генри, связанным с переговорами по Ближнему Востоку. В комнате потемнело от сигаретного дыма. Государственные мужи утомились и стали менее разговорчивыми. Полиция сообщила, что все еще не имеет сведений о похитителях. Обсуждение постепенно сходило на нет. Когда Генри в пятнадцатый раз излагал свою собственную теорию преступления, зазвонил стоявший перед Гином телефон.

- Извините, сэр, - сказал он и поднял трубку. - Кейлер.

- Дорогой, это Лори.

- А, привет! Послушай, милая, у нас в самом разгаре совещание. Мы заседаем уже несколько часов.

- Ну ладно. Представление в цирке начнется не раньше девяти тридцати.

- Цирк? О чем ты?

- Это сюрприз. Мне удалось купить два билета на вечернее представление.

Гин потянулся через стол за сигаретами.

- Лори, мне неприятно говорить тебе об этом, но я не думаю, что мне действительно хочется идти туда.

- Но дорогой, это представление будет исключительным. Говорят, там замечательные акробаты.

Он закурил и почесал затылок, сдерживая раздражение.

- Лори, должен тебе сказать, что после пятичасового совещания я меньше всего захочу идти в цирк. Будь умницей, сдай эти билеты.

- О Гин!

- Извини, любимая, но я очень занят.

- Гин, я так хотела пойти.

- Ну, может, в другой раз.

- Все билеты уже проданы. Кроме того, сегодня особенное представление.

- Что в нем такого особенного?

- Просто особенное.

Гин видел, что Генри Несс поглядывает на него с едва скрываемым неодобрением. Предполагалось, что новая администрация должна работать по принципу "всегда готов", звонки из дома в разгар напряженного политического совещания явно не одобрялись: По мнению Генри, государственный муж может быть женат только на своем рабочем столе и любой чиновник, который вечером приходит домой к своей жене, - двоеженец или, по меньшей мере, человек, нарушающий супружескую верность.

- Я должен кончать разговор, - сказал Гин, - у меня совещание.

- Ну пожалуйста, скажи "да".

- Лори, я перезвоню тебе, мы обсудим это позже.

- Я люблю тебя, Гин. Пожалуйста, скажи "да".

Генри Несс недовольно кашлянул. Гин смущенно улыбнулся.

- Хорошо, Лори, - сказал он, - мы пойдем. Зайди ко мне в офис около девяти. А сейчас я должен положить трубку.

- О Гин, какой ты славный! Я так тебя обожаю.

- Да, я тебя тоже. Ну пока.

Гин положил трубку. Лицо у него было такое серьезное, будто ему только что позвонил министр Фиделя Кастро или британский премьер.

- Я надеюсь, никаких семейных проблем, Гин? - спросил Генри Несс.

- О нет, сэр, вовсе нет, извините.

- Хорошо. Нам, политикам, и без домашних хлопот достаточно неразберихи в мире.

Все громко подобострастно засмеялись и вернулись к обсуждению бесконечных версий похищения сына французского посла.

Цирковое представление закончилось примерно в четверть двенадцатого. Гин чувствовал усталость и раздражение, когда они шли к автостоянке среди разбросанных коробочек от попкорна и оберток от жевательной резинки. Всюду горели фонарики. Клоуны и наездницы с обнаженными спинами расходились по своим автоприцепам, чтобы принять душ, выпить бутылочку пива и посмотреть ночную программу по телевизору.

Ноябрьский вечер был сырой и прохладный, Гин поднял воротник плаща.

Они опоздали к началу представления из-за пробок на дороге, затем обнаружили, что их места заняты каким-то типом в неказистом клетчатом пиджаке и пятью его упитанными детьми. В результате они просидели два часа на неудобной деревянной скамье среди кашляющих и чихающих детей и престарелых граждан. К тому же трудно было расслышать и разглядеть, что происходит на арене.

Но Лори просто сияла от счастья. Он прикинул, как выгодно водить ее в цирк: это стоит дешево и при этом она получает такое удовольствие. Гин сунул руку в карман и не нашел там сигарет.

- Гин, - сказала Лори, - я в восторге!

- В восторге? Что тебя так восхищает?

- О, все. В цирке все такое восхитительное.

- Может, ты шутишь? Я видел только толстых наездниц и клоунов, которые вылетают из пушки.

Лори потянула его за руку так, что он остановился, и посмотрела на него сияющими глазами:

- Гин, пойдем посмотрим львов.

- Львов? Ты уверена, что это стоящая идея?

- Ты видел их? Они такие красивые.

- Да, конечно. Они ничего.

- Они очень красивые. Этот самец с фантастической гривой! Он такой мужественный, мудрый, сильный и неистовый.

- Лори, извини, я не специалист по львам.

- Но ты женился на мне.

- Конечно, но послушай, я не в восторге от твоей идеи, вот и все. Думаю, нам лучше сесть в машину и отправиться домой.

Лори потянулась и поцеловала его.

Гин почувствовал тепло ее губ на прохладном ветру и уловил тот особый аромат, который всегда исходил от нее.

- Пожалуйста, Гин. Они прямо тут, за углом.

Он посмотрел на нее - она была такая хорошенькая, что он только улыбнулся и сказал:

- Хорошо. Но только на пару минут. И может, ты откроешь их лучшие черты дилетанту, который не может отличить гриву от швабры.

Она снова поцеловала его.

- Ты замечательный, - прошептала она, - ты даже не догадываешься, какой ты замечательный.

Они обошли автофургоны, миновали ограждение для слонов и приблизились к клеткам с тиграми и львами. Генераторы на ночь отключались, поэтому здесь было темно. Шелестела трава. Огромные хищники ворчали во сне и царапали когтями деревянный пол.

Лори тянула его за руку, и они уже почти подошли к последней в этом ряду клетке, в которой сидел огромный лев. Лори ускорила шаг, будто ей не терпелось увидеть его.

Наконец они остановились. Лев раскинулся в центре клетки и, подняв косматую голову, наблюдал за ними, щурясь и снова открывая глаза, с выражением жестокого превосходства.