Алан Гарнер - Волшебный камень Бризингамена

Каждое утро в будние дни его можно было встретить на платформе Олдерли Эдж с кейсом, туго свернутой газетой и туго свернутым зонтом в руках. Но сейчас вместо крахмального воротничка официального костюма туловище Джеймса Генри Ходкинса обтягивали плотные лыжные штаны, анорак с капюшоном, из-за которого высовывалась горловина свитера. Берет скрывал его редеющие волосы, на шее на шнурке висели снегозащитные очки, кожаные перчатки болтались на ремешках у запястий, ботинки, подбитые гвоздями, отягощали его ноги. По вытянутому желтоватому лицу бизнесмена стекали ручейки пота. Он прислонился спиной к корням поваленного дерева, вытащил из кармана платок и начал утирать пот.

Пять пар глаз с ужасом наблюдали за ним. Ни ребята, ни Гаутер, ни гномы никто не успел устроиться поудобнее, все стояли, застыв в самых неудобных позах, едва удерживая равновесие. Одно движение - и листья запляшут на кончиках змеевидных веток.

Однако Джеймс Генри был не тот человек, кто станет даром тратить время. Как только он обрел обычную температуру тела, он поднял себя и пошел дальше, проклиная громоздкий, натиравший плечи рюкзак.

- Ну и ну! - воскликнул Гаутер. - Старина Ходкинс! Да он десять лет был моим клиентом. Вот уж точно: никогда нельзя знать.

- Я ни разу не посмела вздохнуть, - сказала Сьюзен.

- А я и не мог, - добавил Колин. - Какой-то сук зацепился за мой воротник и чуть не задушил меня. Он и сейчас душит. Что, уже можно двигаться, Фенодири?

- Да, если только сумеем, - ответил гном. Он изо всех сил старался высвободить ногу, которую закрючил толстый сук. Но сук вздергивался все выше с каждым рывком. Гном выглядел так потешно, когда колено его оказалось на уровне уха, что у остальных, может, и появилось бы искушение посмеяться над ним, если бы сами они не оказались бы в таком же положении, как только попробовали двинуться с места.

В страхе и спешке они забрались в старые-престарые кусты, зеленые снаружи, но внутри которых было то, что разрослось и накопилось за целое столетие: крепкие корявые сучья и тонкие, гнущиеся, как проволока, ветви, и путаница отмерших веток, ломавшихся от первого прикосновения. Острыми концами, как ланцетом, ветки царапали и резали кожу, и отовсюду сыпалась омертвевшая кора, превратившаяся в черную пыль, горькая на вкус, которая жгла горло и засыпала глаза, точно мелкий песок.

- Это... как ходить... по старому... пружинному матрасу, - вымолвила Сьюзен.

- Еще хуже, - отозвался Колин.

Им приходилось наступать на более толстые ветки, а затем, перегнувшись, расчищать силки переплетенных сучьев на земле.

Но до земли достать у них не получалось. Кусты сами диктовали им направление движения, а продвигаться удавалось с большим трудом. Ветви прогибались под ногами, пружинили, подлетали вверх, хватали за ноги. Даже Гаутер со всем его могучим весом, шатался и кренился, как пьяный, хватаясь за первую подвернувшуюся опору, которая обеспечивала, как правило, перемену к худшему.

Они уже совсем сбились с направления и двигались по линии наименьшего сопротивления туда, куда удавалось двигаться. Тут путники с тревогой заметили, что земля под их ногами все меньше и меньше походила на землю, она скорее была похожа на воду. Все чаще стали попадаться затянутые льдом лужи, они становились все шире, все шире, глубже, сливаясь одна с другой. Потом все лужи превратились в одну сплошную необозримую лужу: возле корней позвякивали сосульки, под ними плескалась вода и только вода - земли не было.

Впереди завеса из веток и сучьев стала слегка редеть, и Фенодири с обновленными силами, подпрыгивая, извиваясь, вертясь, протискиваясь, высунул, наконец, голову из этого рододендронового хаоса сучьев и веток. Перед ним, под ним, справа и слева простирался Раднорский лес.

Рододендроны широко разрослись на болоте, их корни цепко держались в глубине за жирный питательный ил, и в том самом месте, где они далеко выдавались в болото, пять раскрасневшихся перепачканных лиц показались среди листвы, точно бутоны экзотических цветов.

- Может, я и искупался бы, - сказал Гаутер, - только у меня что-то нет настроения сегодня нырять. И кикуок плясать я тоже устал. Что мы будем делать дальше, мастер? - обратился он к Дуратрору.

- Нет-нет, меня ты ни о чем не спрашивай, друг мой, - ответил Дуратрор. Мои мысли иссякли.

- Братец, здесь нам может хватить места вытащить мечи, - сказал Фенодири. - Если это удастся, то мы прорубим себе дорогу отсюда к тропе, по которой надо идти.

Дирнуин и Делатель Вдов с большим трудом покинули ножны. Откинувшись назад и балансируя над водой, гномы сумели сделать первые, самые трудные удары. После этого дело пошло легче. И омертвелые сучья, и покрытые листьями ветки-щупальца рушились, не в силах противостоять сильному характеру мечей. Им приходилось уговаривать только более толстые ветви, но и те быстро сдавались, лишившись поддержки меньших своих собратьев.

Главная опасность заключалась в том, что дорога, которую прорубали гномы, неизбежно будет заметна с воздуха. И все же стоило рискнуть.

- А теперь - бегом, - скомандовал Фенодири, когда они все, разопревшие, покрытые саднящими царапинами, вывалились на тропу. - Мортбруды знают, где мы находимся.

Только когда уже большой кусок густолесья остался позади, Фенодири позволил им несколько минуточек отдыха.

- Мы направляемся в какое-то определенное место? - спросил Колин.

- В данный момент - нет, - сказал Фенодири. - Я имею в виду одно местечко, которое может для нас оказаться спасительным, если, конечно, мы до него доберемся. Но я не стану об этом говорить, есть опасность, что рядом скрываются уши.

- Братец, - сказал Дуратрор. - Ты слышишь? Все смолкли, стали прислушиваться.

- Слышу. Это топор.

Они все теперь слышали - раздавался отчетливый и ритмичный звон стали о дерево. Гаутер сразу успокоился.

- Понятно, кто это может быть. Это Гарри Уордл из Паркхауза. Он ничего. Я его с детства знаю. Если кто-нибудь появлялся сегодня в этой части леса, он будет знать. Давайте спросим.

- Гм, - произнес Дуратрор. - Я бы не хотел сейчас встречаться с людьми. Я никому не склонен доверять.

- Но мы с Гарри вместе ходили в школу, он хороший парень.

- Может, он как раз такой, как ты думаешь, - сказал Фенодири. - Если так, то он может нам помочь. Поговори с ним. Мы с Дуратрором будем смотреть. Если он из мортбрудов, то шума пока что не поднимет.

Они остановились на краю долины. Худой, костистый средних лет мужчина с коротко стриженными седыми волосами стоял к ним спиной, держа в руках топор с длинным топорищем.

- Как жизнь, Гарри? - спросил Гаутер. Гарри Уордл повернулся и ответил улыбкой.