Мария Симонова - Третья стихия

Загадочность этого ответа потрясла Михаила гораздо меньше, чем сам факт его возникновения в голове: теперь не оставалось сомнений, что Карриган читает его мысли. Такой вывод родил в Михаиле смятение вперемешку с бессильной злостью. Что же ему теперь — вовсе не думать? Но это же невозможно! «Карриган, ay! — позвал он мысленно для проверки. — Ты меня слышишь?..» Никто ему не ответил. «Как же, дождешься, — горько сказал Михаил сам себе. — Специально теперь молчит, как воды в череп набрал, телепат хренов!»

Осознание того, что Карриган слышал и это, ставило Михаилу злое удовольствие: за мысли к ответу не призовешь и на дуэль не вызовешь. «Моя голова — это частное владение, и нечего туда лезть». Михаил очень рассчитывал получить телепатический ответ, но Карриган на его вызов и бровью повел. В это время появился Петр. Он возник на краю одной из картин — сюрреалистического сюжета в багровых тонах. Рядом с ним нарисовались Рейчел с Седым, и они почти одновременно выпрыгнули из картины на пыльную мостовую. Вид у компании к был весьма довольный, а вот состоянию их одежды, по мнению Михаила, как опытного медика, больше всего подошло бы определение «клиническая смерть»: стильные тряпки превратились в тлеющие рубища и еще слегка дымились, словно вся троица принимала только что участие в героическом тушении пожара — для полного эффекта не хватало только спасенных детишек на руках.

— Блин, ну и пекло! — радостно произнес Седой похлопывая себя ладонями по особо дымящимся местам.

— Да, жаркое местечко! — согласилась и Рейчел, не пряча довольной улыбки. Утренний променад, совершенный по какой-то раскаленной жаровне, оставил у них самые приятные впечатления. Впрочем, Михаил способен был их понять: бывшие запредельные разведчики окунулись в привычную атмосферу физического дискомфорта, и это мероприятие с успехом заменило им утреннюю разминку. Теперь им следовало поискать в галерее что-то похожее на душ. Но с этим они явно не торопились: паленая троица бодро направилась к зданию, распространяя по окрестностям едкий запах жженого тряпья. «Страшное дело — привычка», — сочувственно подумал Михаил, глядя вслед брату. Жидкая несформировавшаяся планета — вот чего сейчас этим троим действительно не хватало! Тут Петр обернулся:

— Мишка, пошли в дом! — Он перевел взгляд на Карригана и добавил повежливей: — Надо кое-что обсудить, так что присоединяйтесь.

Михаил двинулся по дымному следу за братом. Уже подойдя к порогу, он скользнул взглядом налево вдоль стены и замер: из-за угла здания выдвигаюсь неописуемая конструкция, чем-то напоминающая само Окраинное Месиво, но только в миниатюре. Составлено оно было из частей, вернее сказать, элементов человеческого тела. Словно взяли преемственный макет какого-то человека в натуральную величину, нарезали его без определенной системы, обрезки перемешали между собой и пустили их гулять по свету, наказав ни в коем случае не терять друг друга из виду. Что-то похожее Михаилу случалось наблюдать в компьютерной виртуальности, когда у персонажа происходит сбой в программе.

О чем-то таком рассказывал вчера Заноза, называя явление «салатом» или «винегретом», изготовленным некоей Лапшерезкой из жениха Скалди. Возможно, что это и был ее жених, если только никому другому не посчастливилось после него побывать в этой коварной Лапшерезке. Возможно и даже почти наверняка это был он. Но Михаила такая мысль мало утешила, потому что человек-винегрет шел уже прямо на него — действительно шел, то есть надвигался поступательно, как бы шагами, хотя многочисленные фрагменты ног, виднеющиеся там и сям среди общего месива, в процессе передвижения вроде бы не участвовали.

Броситься в бегство Михаил не мог: где-то рядом находилась Илли и наверняка сочла бы его трусом. Во-вторых, рядом был Карриган, представлявший сам по себе оружие — мощное и достаточно дальнобойное. Но он что-то не торопился плевать в явление. Михаил начал медленно пятиться, шаря взглядом среди самодвижущихся запчастей в поисках чего-то, похожего на человеческое лицо, с которым можно было бы наладить какой-то контакт. Лица нигде не было, хотя отыскался рот — он приютился чуть правее от центра, между кистью руки и какой-то неясной частью тела в куске серой одежды. Рот и улыбнулся, открылся и произнес дружелюбно:

— Привет ребята! Не пугайтесь, я Бол Бродяга. Слышали про такого?

Михаил машинально кивнул — да, слыхали, мол.

— Что тут у вас творится? — продолжал рот как ни в чем не бывало. — Я добирался через Месиво кружной дорогой и не встретил ни одной живой души! — Михаил опять тупо кивнул и показал в направлении двери:

— Там Скалди. Она объяснит.

— Скалди здесь? — обрадовался рот, быстро перемещаясь в центр композиции. — Ну спасибо, приятель! — Из запчастей выпросталась рука, обрезанная на уровне запястья, протянулась к Михаилу и дружески хлопнула его по плечу.

— Не за что, — слабым голосом ответил тот, наблюдая, как Бол двигается мимо него в помещение. Михаил шагнул за ним и остановился на пороге.

Появление человека-мешанины произвело в зале эффект, подобный взрыву парализующей гранаты: успев только повернуть головы, все застыли, и даже Скалди замерла на несколько мгновений за своей стойкой. Только губы ее чуть-чуть подрагивали в подобии то ли улыбки, то ли беззвучного плача. Заноза очнулся первым: широко улыбнувшись, он пошел навстречу новому гостю, разводя руки вроде как для объятий:

— Черт тебя возьми, Бродяга! Вернулся наконец!

— Бол! — Над стойкой взметнулись, как крылья, светлые волосы: Скалди сиганула через прилавок, пронеслась порывом ветра через зал и застыла возле этой сборной человеческой конструкции, обхватив ее руками. Обе руки Бола обняли Скалди. Так они достояли некоторое время, и никто из о кружащих не решался заговорить или двинуться — даже каторжники потрясение молчали.

Наконец Скалди оглянулась растерянно на остальных гостей и, отступив от Бола, сказала ему:

— Ну, пойдем!..

— Куда? — спросил он счастливым голосом. Она наклонилась чуть влево, где плавало его ухо, и прошептала:

— Пошли ко мне! — Она взяла его за руку и потянула за собой. Бол тронулся за ней, деформируясь и окружая собою Скалди со всех сторон, положив вторую руку ей на плечо. Когда они скрылись за дверью, Рейчел удивленно произнесла:

— Ни фига себе нарезочка!.. Что она там с ним делать-то будет?..

— Завидуешь, что ли? — спросил Петр, усаживаясь на стойку. Рейчел презрительно хмыкнула:

— Было бы чему завидовать.

— А что, думаешь нечему? Зря она, что ли, его здесь дожидалась, по соседству с Кляксой?

— Подвергаясь таким опасностям!.. — осмелился вставить свое слово Бедьмонд. Странно, что впечатлительный Попрыгунчик воздерживался от замечаний относительно потрясающего нового явления: он только недавно проснулся и сидел все это время на полу, безмолвный и недвижимый, изредка помаргивая глазами. Последнее вопиющее нарушение всех мыслимых законов явно нанесло шоковый удар по его неуравновешенной психике.