Джон Мини - Фактор жизни

В конце концов он свернулся калачиком, понимая, что больше ничего не сможет сделать.

– Встать!

Лицо заливал пот, и Том почти ничего не видел. Перед его глазами вспыхивали флюоресцирующие искры света. Юноша с трудом передвигал ноги. Постепенно приходили в себя и остальные ученики.

– И… вдох… и… выдох…

Ученики постепенно восстановили дыхание, а потом все одновременно поклонились.

Пошатываясь и едва держась на ногах, Том шел по направлению к выходу. Каждый шаг его был кошмаром.

– Эй, Том!

Том повернулся, тяжело дыша широко открытым ртом. Единственное, что он мог сделать, так это коротко поклониться, опустив коротко стриженную голову.

– Ты получил удовольствие от своего первого урока?

У Тома едва не выскакивало сердце из груди, тошнота скручивала живот, пот струился по телу. Он с горечью осознавал свою абсолютную неспособность овладеть этим искусством.

– Мне очень понравилось, маэстро, – сказал он, стараясь хоть что-то разглядеть сквозь легкий туман, застлавший взор.

Глава 25

Тренировка концентрации и расслабления…

Каждый второй, пятый и шестой день Том появлялся в оружейном зале. Через тридцать декад он научился, по крайней мере, падать.

Параллельно шло изучение логотропов и образовательных программ. Один из торговых домов предоставил тренировочные программы, и Том ускоренно изучал их, набирая все больше очков за успехи на каждом сданном экзамене.

Но теперь Том не мог загружать модули о Карин. После взрыва лейтенант Милран, по совету Жака, усовершенствовал сенсорную сеть во всем дворце, и Том не отваживался загружать модули, поскольку его могли засечь по характерной эмиссии.

К концу года интеллектуальные изыскания Арланны отклонились от темы исследований Тома. Это случилось после того, как она углубленно изучила курс по управлению и освоила программы изящных искусств. Леди Сильвана помогла ее продвижению и переводу из обслуживающего персонала класса гамма-плюс в слуги бета-класса. Старые слуги сопротивлялись неожиданному выдвижению Арланны, но она в ответ на их неудовольствие лишь продолжала работать.

Обязанности Тома оставались прежними. Пошел второй год занятий. Несколько новых слуг и служанок – те, что были вновь назначены в этом году, – тоже начали посещать класс маэстро да Сильвы. Все они были сильными и находились в хорошей физической форме. Том, хотя он и начал свои тренировки на год раньше, с трудом мог удерживаться на одном с ними уровне.

Занятия привели его к фемтопологии, фрактальному исчислению, теории эпоса – стратегической и исторической, но не литературной. Он изучал парадоксологию и некоторые биологические дисциплины: симбио-зологию, алгебру познания и эмергенику.

Наступил третий год.

Том начал заниматься бегом. Ему было позволено доходить до самых дальних границ территории, окружающей дворец. Как-то он нашел длинную заброшенную галерею. Там были возведены через равные расстояния арки, и по ним Том мог судить о том, сколько он уже пробежал. Когда он побежал по галерее в первый раз, то с трудом, часто сбиваясь с ритма, добрался до двадцатой арки. Обратно он бежал увереннее и быстрее, остановившись лишь тогда, когда его вытошнило. Том мысленно принес извинения владельцам дворца и поплелся домой шагом.

На следующий вечер он проделал тот же маршрут уже без всяких неприятностей.

С тех пор он направлялся в галерею каждый день.

В канун Темного Дня Том мог пробежать уже восемь кликов за вечер, и это помимо обычных тренировок по концентрации и рассредоточению под руководством маэстро да Сильвы.

Как-то, возвращаясь в свой квартал после особенно напряженного пробега, он заметил необычное выражение лица у одного из вольноотпущенников. Том продолжал думать об этом дома, стягивая с себя мокрую от пота рубашку и тренировочные брюки, и наконец понял: на лице этого человека была написана зависть.

Взмахнув рукой, юноша превратил часть черной стены в зеркало.

Том Коркориган, отражавшийся в зеркале, был худ и подтянут: сплошные сухожилия и мышцы. Волосы чуть-чуть длинноваты. Вытянутое лицо напоминало лицо бегуна на длинные дистанции; талия – узкая.

Неужели ему можно завидовать? Ему, калеке, у которого нет руки?

Мрачная ухмылка, появившаяся на лице Тома, отразилась в зеркале.

Ему было всего восемнадцать стандартных лет.

Жак сообщил подчеркнуто вежливым тоном:

– Ты слышал? Отныне леди Сильвана и лорд д’Оврезон помолвлены.

– Я… не знал, – пробормотал Том.

«Что это со мной? – подумал он. – Неужели я рассчитывал, что она станет моей?»

Через сутки праздник Темного Дня был в полном разгаре. Освещение домов повсюду было затемнено, флюоресцирующие грибки накрыли непроницаемыми полотнищами, лампы в светильниках едва мерцали в темноте. После выполнения своих обязанностей у Тома было два свободных часа. Кроме того, ему был разрешен доступ на территорию, лежащую на две страты ниже, хотя он и не имел права уходить за пределы границ примыкающих к дворцу земель, если представить их проекцию на нижележащие страты. Целью его путешествия была пещера Любви, на Третьей страте.

– Может быть, хороший массаж, сэр? – Грузная праздно сидевшая женщина тряхнула рыжими волосами.

Покачав головой, Том побрел мимо освещенных свечами ниш. И остановился. Грузная сидела, расставив ноги, – в другой рекламе не было необходимости. На ее кожу была нанесена движущаяся зазывная татуировка, изображавшая стройную танцующую блондинку – соблазнительно выгибаясь, она демонстрировала свои формы.

– Привет! Меня зовут Лора.

Он позволил ей взять себя за руку и отвести в укромный темный угол. Ветхая занавеска, которую она задернула, просвечивала и была неопределенного цвета.

– В самый раз, – сказала она, принимая от него серебряный кредит.

Том бежал. Ноги гулко стучали по земле.

«Только танцовщица! – Слова молоточками стучали в его мозгу, когда он ускорял шаг. – Мама! Ведь ты была только танцовщицей, правда?»

Лора неловко тянула, стаскивала с него одежду… Том уже почти смирился с происходящим. Но простое чучело летучей мыши, лежащее на сломанной полке, остановило его. Это был символ дома, ее дома. Том внимательно посмотрел на Лору и увидел под толстым слоем косметики темные синяки.

– Тогда возьми назад свои деньги, – сказала она. Уловка? Он так и не понял, было ли это хитростью с ее стороны.

«Бежать», – подумал он.

Тени в галерее стали еще чернее. Том оказался дальше от центра дворца, чем когда-либо, но продолжал упорно бежать.